Но я-то знал, что это было не так. Он как будто посылал в разные стороны слепки своей тепловой карты, чтобы его было сложнее вычислить.
При этом он всё ближе подходил ко мне с явно недоброжелательными намерениями. Ну ничего, скотина, я тебя взгрею.
Я впитал сферу, причём, таким образом, чтобы львиная доля энергии досталась мечу. Тот засиял. Монстр-иллюзионист замер. Видимо, просчитывал, какие действия я способен предпринять. Но при этом не счёл меня серьёзным противником.
А зря.
Я буквально увидел замедление тех его конечностей, которые нарезали всё вокруг на тонкие слои.
Пока у него не было конкретной задачи, он сбивался с настроек поведения и тупил. Это было отлично.
Я ринулся на прорыв, целясь примерно в середину между его тепловыми скачками. И клинок нащупал плоть, проткнув её. Монстр взревел, и теперь его шинкующая машина заработала на полную мощность, а он с огромной скоростью помчался на меня.
— Берегись! — крикнул Йонир, — но это было лишним. Я и так видел, что на меня мчится.
— Ерунда, — сказал Роб.
И я встретил монстра грудью.
То, что служило иллюзионисту лезвиями со всего маха налетело на броню, надеясь нашинковать меня тонкими слоями. Вот только новая броня оказалась куда как легендарней, чем всё то, о чём я только читал и смотрел.
Дополнительные конечности монстра раскрошились при соприкосновении с моей бронёй и разлетелись осколками во все стороны. Один, кстати, грозил попасть мне в лицо. И тут верхний край жилета вытянулся вверх, защищая мои глаза. Ничего себе дополнительные функции!
Монстр завопил.
Реально так, словно раненое животное. Но во мне не было жалости. Он замахнулся на моих друзей. Я перехватил меч покрепче в руке и принялся наносить удары в то место, где должен быть в этот момент иллюзионист.
Тычок — в цель, но монстр движется дальше. Тычок — снова в цель, но тот пытается ускользнуть. Замахнулся и ударил с оттяжечкой, но промахнулся. Ещё ткнул, есть. Ещё, ещё. Я тя, падла, заколю. А затем он перестал мельтешить.
И вот тут я дал ему прочувствовать полностью всё то, что чувствовали его жертвы.
Я нарезал его не слишком тонко, но прям реально кусками, причём, сначала с боков, чтобы эта тварь умерла не сразу.
На меня выпучились пять десятков глаз, но практически сразу затухли.
— Слайсер, блин, — сказал я вслух, вытирая о штаны руку, в которой держал меч от пота и крови. — Что за хреновина, а?
В туннеле слышался всхлипывающий плачь. Это Ника лежала на коленях у Кевина и плакала от боли.
