И это было на руку бритому, так как говорил только он. И сличить показания на очной ставке пока не представлялось возможным.
Надо будет взять себе на будущее на заметку: челюсти не ломать. По крайней мере тем, кто потом понадобится в качестве свидетеля или обвиняемого.
— Мы ничего не делали! — продолжал настаивать он. — Вы не имеете права нас задерживать! Более того, вы должны принять заявление вот на этого юношу, который нас покалечил.
— Послушайте, Хорос, — ого, а Миллер уже выяснил его имя! Быстро! — Вы совсем не в том положении, чтобы гоношиться, понимаете? Вас застали за конкретным действием.
Поэтому будьте добры, отвечайте, кто вас нанял и зачем?
— Да вы чего ребят? — Хорос, судя по всему, решил сыграть в игру. — Просто нужно было уничтожить артефакт. Вы же знаете, как не просто это сделать!
— Мы точно знаем, что и зачем вы хотели выкинуть, — Гроздин входил в свою обычную роль. — И если сейчас же не начнёте сотрудничать со следствием, я вам добавлю красот на лицах!
— Эх, офицер-офицер, — бритый явно напрашивался, уж не знаю, зачем.
— Вы же понимаете, что ничего не можете мне сделать. И я это понимаю. Не сажают людей за простое желание избавиться от магической вещицы.
— Не сажают, — согласился с ним Миллер, потому что Гроздин едва сдерживал себя от подобной наглости, или делал вид, что разъярён. — А вот за проникновение в жилище — ещё как. Давайте вместе посчитаем, — и Дэн включил отрывок из видео, записанное моим ноутом, причём, очень короткий, на котором даже разговоров не было слышно.
— Проникновение в жилище, воровство, возможно, очень ценной вещи.
Следователь сделал вид, что задумался и посмотрел в потолок. Потом почесал в затылке и продолжил:
— Группой лиц, по предварительному сговору, да ещё совершённое общеопасным способом, — сказал он. — В деле усматривается опасность для хозяина квартиры, который в итоге набросился на воров, проникших в его квартиру, что вполне можно оправдать. Учитывая то, что он находился в сопровождении сотрудников полиции и следствия, ничего противоправного он не совершал.
Хорос сцепил зубы и заиграл желваками, а затем уставился на меня. В его глазах читалось:
«Мы-то с тобой знаем, в сопровождении кого ты был, правда?»
Но вслух он сказал не это.
— Я требую право на звонок, — сказал он и оскалился. — И право на адвоката! И обещаю, очень скоро вы пожалеете!
— Слушай, ты! — Гроздин навис над бритым и сейчас он казался огромным и грозным.
