– Вы всегда такой властный и бесцеремонный?
– Только когда чувствую, что кто-то наверняка заупрямится из чистого безрассудства. – Выражение ее лица показалось Алексу таким забавным, что он не удержался от смеха. – Вдобавок я предпочитаю считать это галантностью.
– В самом деле? – протянула Джоан. – Видимо, это означает, что я беспомощная девица, попавшая в беду, и вы один можете меня спасти, Сэр Галахад?
Сама того не ведая, она задела его за живое. Джоан не единственная назвала Алекса так.
Первым был Макруайри, и в его устах слово прозвучало презрительно, как оскорбление. Прогнав неприятное воспоминание, Алекс улыбнулся.
– Вы уловили мою мысль.
Джоан покачала головой, будто укоряла отбившегося от рук мальчишку.
– Надеюсь, вы не ждете от меня восторженных благодарностей?
Рассерженная, она была так восхитительна, что Алекс снова весело рассмеялся.
– Нет, простого «благодарю» будет достаточно.
Скоро, слишком скоро, он донес девушку до дверей спальни.
Там Алекс бережно (и, возможно, немного неохотно) поставил ее на ноги.
– Ну что, ничего ужасного не случилось, верно?
Казалось, Джоан готова была возразить, но добродушие взяло верх. Губы ее изогнулись в улыбке.
– Не хочется жаловаться и брюзжать, когда меня доставили до дверей так быстро и с удобствами. Пожалуй, я запрячу поглубже свою гордость и просто поблагодарю вас.
Он широко улыбнулся.
– Весьма умно.
Он едва не поцеловал ее в нежные алые губы, но вовремя себя одернул.
Господи, да что на него нашло? Чувство было такое, будто поцеловать ее – самая естественная вещь на свете.
Наверное, девушка угадала его мысли, потому что вдруг перестала улыбаться и осторожно отступила на шаг.
– Спасибо, сэр Алекс, – повторила она, прежде чем скрыться в комнате.
Алекс постоял еще немного перед закрытой дверью, прежде чем повернуть назад и вернуться к себе в спальню. Но долго еще не мог заснуть, вспоминая странную встречу с Джоан Комин.
Глава 4
Алекс уже думал, что военный совет никогда не закончится. Де Бомонт, комендант замка, и граф Пембрук, крупнейший военачальник, все утро соревновались и мерились своими достижениями, хотя, если честно, ни один не заслуживал доброго слова.
Два самых влиятельных вельможи короля Эдуарда, казалось, упивались звуками собственных голосов, а исход проклятой войны их вовсе не интересовал.
