Мне бы такую насыщенную личную жизнь!
Хелена Шелтон
Да уж!
Таллула Кинг
Жду не дождусь твоих «поминок по свободной жизни», Лена! Надо убедиться, что там будет сексуальный бармен для Софи!
Хелена Шелтон
Ага, она ОБОЖАЕТ сбегать с вечеринки, чтобы пошалить с незнакомцем! Митч 2.0, готовься!
Талли и Лена болтают, у меня на экране одно за другим всплывают уведомления, а внутри разрастается какой-то неприятный холодок. Это же моя статья! Они говорят о моей колонке, обо мне.
Там открытым текстом написано то, чего я никогда не скажу им в лицо, потому что не хочу потерять нашу дружбу… Это говорит за меня некий аноним из интернета – и они ему аплодируют.
С каждым месяцем колонка собирает все больше и больше просмотров, и теперь мои же друзья мне о ней рассказывают.
Наверное, мне следует собой гордиться. Я должна биться в экстазе: несмотря на провал с основной работой, где я силюсь хотя бы реабилитироваться после скандала с граффити и упущенного контракта с пабом, с колонкой дела у меня идут как надо.
Но я не чувствую ничего, кроме тошноты.
Я таращусь на уведомления, которые все приходят и приходят (теперь разговор перешел на планы Лены по поводу девичника), и спрашиваю себя: а что будет, если я сейчас им все расскажу? «Эй, простите, что вмешиваюсь, вы про эту статью? Так это я ее написала».
И что-то мне подсказывает, что тогда она уже не покажется им такой смешной и занятной. Готова поспорить: все разговоры о девичнике Лены будут вестись вне нашего группового чата, и меня ни во что посвящать не будут, особенно после моей язвительной статьи, в которой я, не выбирая слов, обругала все эти помпезные и дорогущие девичники.
Только этого мне сегодня утром и не хватало – вслед за парнем, с которым я встречалась, оттолкнуть от себя еще и подруг. Это станет вишенкой на торте.
– Кто-то утром встал не с той ноги?
Я подскакиваю: это Дункан, который уже приближается к моему рабочему столу, а я его даже не заметила.
– Она весь день такая, – тут же подхватывает сидящий напротив Айзек.
– Неправда.
– Я пытаюсь возразить, но голос у меня раздраженный, а хмурый вид не добавляет моим словам убедительности.
Айзек самодовольно ухмыляется и, делая вид, что перестал нас замечать, погружается в работу. А я болтаю с Дунканом. Когда Дункан бывает в офисе, он обычно находит предлог и задерживается у моего стола, чтобы пообщаться.
Часто под предлогом он подразумевает, что ему скучно.
Я выкидываю из головы мысли о Талли и Лене, чтобы не говорить об этом при Айзеке.
