У него такой вид, словно он вернулся с похорон, а не с рождественского семейного обеда. Я его обнимаю и, все еще погруженная в свои мысли, автоматически целую в губы – и не для того, чтобы произвести впечатление на окружающих: просто мы в последние месяцы так много общаемся, что это стало нашим обычным приветствием, особенно с тех пор, как я рассталась с Джейксоном.
Как только наши губы соприкасаются, я вздрагиваю. В нашу прошлую встречу я поняла, что нам пора со всем этим завязывать – для нашего же общего блага, – и теперь поцелуй кажется мне чем-то странным.
Он не шаловливый и без искры, он неловкий – это все равно что целоваться с другом.
Я пытаюсь сделать вид, что мы просто дежурно клюнули друг друга в губы, – мне вовсе не хочется давать Гарри еще один повод для переживаний. Но он нежно обвивает руками мою талию, прижимает меня к себе и целует в ответ.
У его поцелуя вкус кофе и рождественского пирога, и на секунду я забываюсь, словно теряя себя в нем. Но почти сразу же отстраняюсь, хотя и стою в его объятиях.
Гарри глубоко, тяжело вздыхает. Он нагибается, прижимается ко мне головой, закрывает глаза, и напряжение наконец-то исчезает из его позы.
Я делаю сочувственное лицо:
– Все так плохо?
– Брат с детьми приехали пораньше. Наверное, мама хотела заманить нас в ловушку и заставить встретиться. Мало ей того, что я обещал провести время с семьей на Новый год.
Я морщусь, понимая, что он чувствует. Новый год – это для Гарри компромисс: его «новая девушка», то есть я, стала предлогом не участвовать в семейных рождественских посиделках (и не портить праздник племяннику и племяннице), но он согласился приехать на традиционную новогоднюю встречу с семьей в любимый паб его родителей.
Детей там не будет, так что никто не осудит Гарри, когда он напьется и, делая вид, что его брата не существует, проведет всю ночь за игрой в бильярд с какими-нибудь совершенно левыми людьми.
Он выглядит так, словно вместо этого предпочел бы провести десять раундов с Тайсоном Фьюри.
У меня сердце разрывается от жалости к нему. Я, конечно, считаю, что нам пора перестать использовать друг друга как лекарство, но все же он мне небезразличен. К тому же я достаточно хорошо его знаю, чтобы понять, что канун Нового года он счел бы прекрасной возможностью представить семье свою фейковую девушку. Поэтому я собираю волю в кулак и предлагаю:
– Я могу пойти с тобой. Как прикрытие.
