Здесь было все: медицинские услуги за роды, гигиенические салфетки для младенцев, расходы на участие в детских утренниках, куда он записал новые туфли для миссис Клауд, счета дантиста, школьные обеды, где продукты были записаны в граммах, подаренный на день рождения плюшевый заяц. А еще там было мороженое, которое я не ненавидела с детства, и мне его никогда не покупали, смета на празднования дней рождений, в местах, где я никогда не была, чеки на туфли, которые покупались не для меня, а для сестер. Потому что в то время, когда они приобретались, я уже работала и всю одежу, в том числе и туфли, покупала себе сама.
Я не верила своим глазам, и с трудом сдерживала слезы. Даже государственная пошлина за исключение из «родовых документов» была внесена в список». Сначала я подумала, что это месть родителей за то, что я отменила платежи. Но потом взгляд упал на дату судебного запроса. Иск был подан еще до исключения меня из семьи. И после этого всего мой телефон разрывался от требования денег.
Отец хотел забрать все мое жалование, которое платил «Ковчег», оставив только суточные и пайковые, который закон забрать не позволял.
А сумма иска была такой, что на ближайшие несколько лет я просто попадала в рабство. Так больно, кажется, мне еще никто не делал. От слез сдерживалась только потому, что на меня смотрела директор.
- Это невозможно. Я… Я платила за дом, за обучение, за…. А эти счета за курсы?! Я их сама оплачивала!
- Тара, это все вы сможете доказать в суде. Моя задача - оповестить вас о том, что в связи с предварительным постановлением, до решения суда ваше жалование будет перечисляться на счет вашего отца.
Холодные слова директора копьем пробили грудь. Я понимала, что она действует в соответствии с законом, и я никак не смогу это изменить. Ради меня Меган Рос ничего делать не станет. Вот только понимание не помогало справиться со злостью и разъедающей кости несправедливостью.
Судебные тяжбы по таким делам могли идти годами. У меня были сбережения, но я не была уверена, что их хватит на юриста, если меня полностью лишат зарплаты.
И я была растеряна настолько, что просто не знала, что сказать."
"- Тара, - осторожно позвала меня директор.
- Да, я слушаю. – Постаралась, чтобы голос не дрожал.
- Вы понимаете всю ситуацию?
- Да. Понимаю.
- Хорошо. Тогда у меня есть для вас предложение.
- Предложение? – Я чуть оживилась, будто ее слова были той самой соломинкой, которая должна была мне помочь выбраться из этой канавы.
- Я не хотела его озвучивать.
