Дорогие руководители, достигшие пенсионного возраста, прочтите еще немного и постарайтесь не возмущаться и, может, последовать моему примеру. Я свое место мог бы занимать еще несколько лет. Когда я увольнялся, мой преемник был слабее меня. Но если бы я просидел на этом месте еще несколько лет, то мой теперешний преемник, возможно, устарел бы для этой должности или потерял к ней интерес. Один из деятелей спорта с горечью говорил мне, что наш известный хоккейный вратарь своим длительным пребыванием в воротах сборной не дал возможности развиться нескольким талантливым вратарям.
Подумайте, сколько талантов мы душим, не умея уйти вовремя. Уходящее поколение, не волнуйтесь. Наши дети справятся с той ношей, какую сейчас несем мы, как мы в свое время успешно заменили своих родителей.
Конечно, выход на пенсию это часто падение вниз, но если к ней как следует подготовиться, то выход на пенсию может быть ходом в сторону и даже путем вверх.
В заключение я хочу привести слова великого немецкого психиатра Э.
Крепелина. Не беру в кавычки, потому что передаю только их смысл. Когда он в 60 лет собрался на пенсию, коллеги его удерживали, говоря, что у него еще нет никаких признаков снижения интеллекта. На это он им ответил, что лучше уйти тогда, когда ты один замечаешь эти признаки, чем досидеться на должности до того времени, когда все будут замечать твой дефект, а ты один его уже не будешь видеть.
Ведь застрявшего на должности очень трудно обойти. Иногда до 50 % рабочего времени у его подчиненных уходит на то, чтобы рассчитать, как сказать своему начальнику, чтобы он понял, что 2 умножить на 2 все-таки будет 4.
Итак: нельзя уважать человека только потому, что он стар.
14. От зла к добру не перейдешь. К добру можно перейти от наслаждений.
Так я попытался развить следующую мысль Шопенгауэра:"
"«…Сначала человек может следовать своим желаниям, пока не познает, что у жизни испорчена сердцевина, как обманчивы ее наслаждения, какие в ней ужасные стороны: так образуются отшельники, кающиеся Магдалины.
Впрочем, нужно заметить, что такой поворот возможен лишь от полной наслаждений жизни к аскетической, добровольно отрекающейся от наслаждений, но не от жизни, действительно полной зла, – к добродетельной. Ибо самый прекрасный душою человек может жадно и невинно пить сладость жизни, пока не знает ее с ее ужасающей стороны; однако такой человек не может совершить злого дела, т. е.
