И пока я раздумываю как бы попросить Горского, чтобы после “отбоя” Малинки зашел к нам в номер и не нарваться при этом на глумливую ухмылочку, эти двои хором добавляют:
— Мы голодные!
— Максим пообещал сводить нас в ресторан, мама, — с огромными глазами сообщает Алина. — В настоящий!
Глава 36
Набираю в легкие воздух и торжественно заявляю:
— Горский, она твоя!
Нет, бред какой-то! Что значит его? Наша. Это наша дочь!
Звучит не намного лучше. Зная Максима, не удивлюсь, что он начнёт шарить взглядом вокруг, гадая когда настоящий отец Малинки успел прикатить в Эмираты.
— Мам, ты с кем там болтаешь? — спрашивает Алина с другой стороны двери.
— Сама с собой, солнышко. Ты выбрала платье? Я уже почти закончила, сейчас выйду.
Решив, что придется импровизировать, я перестаю паясничать перед зеркалом и выхожу из ванной. Перед глазами тут же расплывается огромное яркое пятно и я не сразу понимаю, что это моя дочь.
Видимо, так и не решив, как лучше поразить Горского и всех посетителей ресторана в придачу, Алина решила действовать по принципу: я надену все лучшее сразу.
На ней фиолетовое платье с длинным шлейфом, которое заняло львиную долю нашего чемодана и туфельки со стразами. На голове красуется огромный фиолетовый рог, а по бокам свисают длинные цветные пряди на заколках.
— Ты же хотела это платье на день рождения надеть.
— Но Максима же не будет на празднике, — вздыхает дочь. — Как он так… платье мое не увидит, что ли?
— Действительно, — улыбаюсь. — Как он без такой красоты останется?"
"— Вот и я так думаю, — абсолютно серьезно протягивает дочь и пользуясь тем, я освободила ванную, проскальзывает туда, чтобы покрутиться перед зеркалом.
Вообще-то, в гостиной есть огромный шкаф со встроенным зеркалом, но видимо, Алинка решила протестировать отражение везде, чтобы уж точно убедиться в своей неотразимости.
— А ты что наденешь?
Дочь придирчиво рассматривает мой халат и деловито шагает к шкафу. Платьев с длинным шлейфом у меня, к счастью, не водится и она недовольно цокает языком.
— Не хочу тебя затмевать, — аккуратно отодвигаю ее в сторону, — поэтому выберу что-то не такое яркое.
— Затмить меня? — искренне удивляется Малинка.
— Прости, — громко сглатываю, пытаясь сдержать улыбку. — Ляпнула не подумав.
— Ты же сама говорила, что я самая красивая девочка. А ты самая красивая женщина. Мы не соревнуемся. Пока.
Последнее слово она припечатывает таким взглядом, что мне становится даже не по себе.
