— Он просто умный мужчина и прекрасно понимал, что без дочери я никуда не полечу.
— Вы абсолютно правы, — легко сдается босс, из чего я сразу делаю выводы, что Люба находится рядом с ним, иначе он бы еще полчаса спорит насчет того, кто тут “умный мужик”.
— Я еще не дома, чуть позже вышлю скан.
— А на телефоне фото нет?
— Эм… не уверена, — мычу невнятно, пытаясь вспомнить фоткала ли я Алинкин паспорт. — Но в любом случае, здесь вайфай не работает.
— А вы где?
Очень хочется ответить в рифму, но присутствие дочери не позволяет, поэтому я протяжно вздыхаю:
— Я обедаю с дочерью, Максим Владимирович.
И вы не приглашены.
После этого я гордо сбрасываю звонок и предпринимаю очередную попытку приняться за свой салат. Может, хоть с пиццей мне больше повезет…
Через минуту телефон снова оживает, но на экране уже высвечивается имя Любы.
— Привет, я через пару часиков обязательно пришлю фотку паспорта.
— А пораньше никак? — умоляет она. — Здесь последние места на рейс остались, боюсь, не успеем. Не хотелось бы, чтобы вы с малой летели с пересадкой.
— Понимаю, но честно, сейчас никак. Мы в кафе, не могу же я приставать к посетителям с просьбой раздать мне интернет. А вайфай не работает, я пыталась Малинке мультик включить.
— А где вы, в Леоне?
— Нет, в Авангарде на Дубинской. Малинка меня на пиццу развела.
— О, я обожаю их пепперони, — мечтательно подхватывает она. — У меня в пятницу читмил, надо будет заглянуть туда.
Мы прощаемся и я отодвигаю от Алины тарелку с супом. Она не съела и половины, но если достала из рюкзачка цветные ручки и свой блокнот, то вряд ли уже вернется к еде.
По крайней мере, пока не принесут пиццу. Она тут действительно изумительная.
Правда, мне все так же кусок в горло не лезет. А вот дочь, наоборот, уплетает уже третий и кажется, даже и не думает останавливаться. Запивает все молочным коктейлем и попутно рассказывает о том, как сегодня на зарядке воспитательница делала “велосипед” вместе с ними. Но посреди рассказа она застывает с набитым ртом и тыкает пальчиком мне за спину.
— Там твой Максим, мама, — радостно сообщает она и еще до того как я успеваю сказать, что никакой он не “мой”, голос босса проникает в ушную раковину и оттуда каким-то образом разгоняется по крови.
— Приятного аппетита, девочки, — произносит он, а у меня начинают трястись губы. Папа нас с мамой всегда так называл. Мои девочки… Неважно, возвращался он с работы или просто что-то рассказывал друзьям, но мы для него всегда были “его девочками”.
