Аккуратно погружает стебли в воду, разгоняя по моим венам ещё большую злость.
Его спокойствие и хладнокровие окончательно выводят меня из себя. Я сходила с ума семь лет назад, я продолжаю сходить с ума и сейчас. Максим же выглядит так, будто ничего особенного и не происходит. Рядовая сделка. Он озвучил выгодное предложение клиенту и теперь ждет ответа. Единственное отличие это то, что вместо “красивых денежек” я должна вручить ему свое сердце. Снова.
— Мне ведь не показалось? — пронзительный взгляд гипнотизирует меня, посылая нервные импульсы прямиком под кожу.
— Там, на пляже… до того как ты рассказала мне правду. Между нами все еще что-то есть. Я же не один это почувствовал?
— Один, — цежу сквозь боль и обиду. — Тебе показалось, Максим.
— Нет, — он отрицательно мотает головой и обхватывает пальцами мои скулы. — Нет, Птенчик. Один раз я тебя уже упустил, второй раз я не совершу такую ошибку.
Касается меня едва заметно, но щеки горят, будто их раскаленными щипцами схватили. И с каждой секундой огонь распространяется глубже, заполняя собой черепную коробку.
— Ты не понимаешь, Максим. Ты ничего не понимаешь, — бросаю затравленно. — Ты сломал меня тогда. Семь лет назад. Даже если бы твоя подруга не вмешалась, это бы ничего не изменило. Думаешь, что вот так запросто бы появился в моей жизни спустя месяц и я бы простила все, глядя на новенький лексус или в благодарность за ужин в ресторане? Я ведь влюбилась в тебя тогда. В тебя, понимаешь? Не в Роберта Шеффера, не в сына крутого бизнесмена.
В тебя, Максим! И ждала я, соответственно, тоже тебя."
"— Мне очень жаль, Яра, — его пальцы продолжают выводить огненные узоры на моих скулах, а взгляд молит о том, чтобы я согласилась с его доводами. И мне хочется, честно. Хочется поверить в то, что еще не все потеряно. Что у нас есть шанс.
Словно в трансе я слежу за тем, как его лицо приближается к моему и трусливо прикрываю глаза. Но не отпрыгиваю. Не отворачиваюсь. Сейчас на этой кухне стою не я. И Максима Горского здесь тоже нет.
В данный момент мы вновь стажер Птенчик и Роберт Шеффер.
Но он меня не целует. Вопреки тому, что мои губы покалывает от ощущения предстоящего поцелуя, мы лишь касаемся друг друга лбами. Он словно в отчаянии пытается меня докричаться. Пытается транслировать свои мысли и доводы прямиком в мозг.
— Мне очень жаль, Яра, — горячо повторяет. — Я повел себя как самый настоящий кретин. Зациклился на карьере и деньгах и был уверен, что и окружающих волнует только это.
