— А дальше? — пытливо вглядывается в мое лицо.
— Я не знаю, Максим, не знаю! — Запускаю пальцы в волосы и растираю кожу головы. — Остальные письма отправляла Юля. Но какие угрозы? Возможно, она вышла за рамки делового этикета и черкнула пару нелицеприятных слов. Но сам подумай, чем мы могли угрожать? Тем, что принесем корзину с ребенком под дверь офиса Шеффера? Тем что скажем, что от твоего босса на форуме был самозванец? Так это наша репутация бы пострадала. Иван Борисович запретил нам поднимать эту тему, опасаясь, что если другие бизнесмены прознают про это, то больше на наши форумы никто не придет!
— Окси сказала, что вы грозились пойти к ее шефу и все ему рассказать!
— Окси? — глупо переспрашиваю, моргая.
— Твоя Окси?
— Моя, да, — соглашается он и тут же поправляется: — В смысле, не то чтобы моя. Не в том смысле, в общем.
Обычно Горский просто блещет красноречием и сейчас такая путаница в его словах вызывает искреннее удивление. Настолько сильное, что я даже не сразу понимаю смысл его слов. Что значит “моя, но не моя”? Какие еще могут быть значения у этого местоимения?
— Вы не вместе? Просто воспитываете общего ребенка?
— Святика? — он округляет глаза до размеров чайных блюдец и смотрит на меня, как на умалишенную.
— Он не общий! Я просто им помогаю. Раз уж она лишилась работы из-за меня… а в тот момент она уже была беременной… В общем, не мог же я их бросить.
В груди неприятно покалывает от его слов. Я вроде как и рада, что он не бросил беременную подругу и даже спустя семь лет продолжает помогать ей, но… что-то в его словах меня настораживает.
С трудом пробираюсь сквозь туман жгучей зависти, которая жалит сердце и хватаюсь за ту самую ниточку, что все еще держит меня на поверхности.
— Окси была секретаршей Шеффера? — Уточняю и дождавшись его утвердительного кивка, продолжаю свою мысль: — И ей пришлось уволиться потому что она боялась разоблачения? Что шеф узнает о том, что она пропихнула тебя на форум? И ты с тех пор ее… содержишь?
В памяти моментально всплывает наша единственная встреча и ее реакция на мое имя.
Она меня узнала. Ярослава из “Планера”. Та самая, что семь лет назад так отчаянно искала ее друга. А теперь у нее есть дочь — ровесница твоего сына. Правда, в отличие от него, девочка росла не только без отца, но и без заботливой мужской фигуры рядом.
В то время как Горский нес бремя ответственности за судьбу своей подружки, я справлялась сама. Сводила концы с концами. Сходила с ума. Иногда выла от безысходности и усталости.
