– Сомневаюсь, что мама способна различать числа, но она как-то чувствует, что пришла печальная дата, и впадает в особенно нервное состояние, поэтому я сейчас ей сильное снотворное дала, пусть лучше поспит.
– Тяжело вам с ней, – посочувствовала я ей, – обычно таким больным сиделку нанимают.
– Их так трудно найти, – пожаловалась Ольга. – У нас постоянное невезение. Те, кто не в теме, считают, что нанять помощницу очень просто. Раз мы платим хорошие деньги, прибежит армия желающих занять это место. Но многие только глянут на маму и вон бегут со словами «С ненормальной сидеть не хочу».
Да и те, кто все же оставался, вскоре уходили. Я им плату повысить предлагала, но нет, отказывались. Вера уволилась, теперь и Анжелика. Очень приятная женщина, дольше всех продержалась. Когда я ее с будущей подопечной познакомила, она сказала: «Такие больные мой профиль. Знаю разные методики, умею их расслабить». И действительно, она с мамой много занималась – пение, рисование, чтение, прогулки. Ни минуты свободной у мамы не было.
Я так радовалась, думала: вот повезло. И – бумс! Вчера Анжелика позвонила и сказала, что увольняется. Я ее упрашивать принялась, но она была тверда в своем решении: нет, и точка. Мне пришло в голову, что я чем-то ее обидела, поэтому спросила прямо: «Лика, дорогая, если я вас как-нибудь случайно оскорбила, извините, пожалуйста». А она воскликнула: «Все, отстаньте!» – и швырнула трубку. Теперь опять надо кого-то искать. У вас нет на примете хорошей сиделки?
– Могу спросить у приятелей, – задумалась я.
– А давно Маргарита Леонидовна в таком состоянии?
– Да нет, – вздохнула Оля. – Началось это внезапно. Мама отправилась делать маникюр, обещала вернуться в восемь. Когда в девять ее дома не оказалось, папа разволновался, позвонил в салон, там сказали: «Маргарита Леонидовна давно ушла». Отец кинулся ее искать и обнаружил маму в нашем дворе. Она на скамеечке сидела, немного растерянная, сказала: «Петя, представляешь, я заблудилась». А салон, который она посещала, через три дома от нашего находится, надо просто по прямой идти.
Вот так болезнь стартовала. Вроде некоторое время мамуля нормальной казалась, просто вдруг раз – и забудет, как меня зовут. Потом смеется: «Олечка, не обижайся, память барахлит». Затем ей как-то резко поплохело. Помню, как из того же салона управляющая, очень милая дама, вместе с ней пришла и попросила: «Пожалуйста, больше не отпускайте маму к нам одну. Она сегодня выпила воду из мисочки, в которой надо руки замачивать.
