Хлоргексидин тоже закупался цистернами. Если мы летели куда-то на отдых, мама опрыскивала сиденья в самолете из пульверизатора, обливала столики, подлокотники, туалет. Есть в лайнере категорически запрещалось, провизию тащили из дома. Когда некоторые люди жалуются, что их в детстве в мае месяце заставляли шапку и рейтузы натягивать, я только усмехаюсь, так и хочется им сказать: господа, ваши вещи не стерилизовали в особом автоклаве, стоявшем рядом со стиральной машиной.
– Маргарита Леонидовна опасалась, что старшие дети заболеют менингитом, – вздохнула я.
– В двенадцать лет я устроила офигительный скандал, – призналась Ольга. – Объявила голодовку, потребовала снятия охраны и прекращения ежеминутной дезинфекции. Вот только тогда папа отвел нас с Леней в свой кабинет, рассказал, от какой болезни умерла Алиса, и попросил: «Если любите маму, проявите терпение и снисходительность. Она до сих пор корит себя, что не смогла спасти Лисоньку. Понимаю, вам тяжело, мне тоже нелегко, но не устраивайте войну. Да, я могу убрать секьюрити, вылить весь мирамистин.
Вы получите свободу. Но мать умрет от стресса».
Девушка замолчала.
– Сочувствую вам, – совершенно искренне сказала я. – Родилась поздним ребенком, моя мама панически боялась всяких болезней. Когда вы упомянули про рейтузы и шапку в мае, это было со мной. Но мое детство не сравнить с вашим, у меня была хоть какая-то свобода.
Ольга кивнула."
"– Нам с Леней достался эксклюзивный вариант. Папа, объяснив, почему мама не расстается с дезинфекцией, обошел молчанием мой вопрос об охране, по какой причине нас стерегут лучше, чем Алмазный фонд, не объяснил.
Правду он открыл только перед смертью. Мы были в шоке, пытались вспомнить Юрия и не могли. Ненависть к нему выросла вмиг. Ведь он тот, из-за кого мы лишились веселого детства, а отец оставил ему квартиру… Мы понятия не имели, что у отца было это жилье. Знали про дом в Подмосковье, виллу в Италии и дачу в Юрмале, ездили туда. Про апартаменты в центре города папа ни словом не обмолвился.
Он тогда приказал: «Хоромы Юркины. Когда будут зачитывать завещание, сидите смирно. И не вздумайте его оспаривать. Хватит с вас того, что получите, продолжайте жить безбедно. Станете работать, как я, – приумножите капитал. Повторяю: мой подарок Юре не трогайте. Хотя, если и решите жилье отобрать, не получится из этой затеи ничего, я об этом позаботился. Но все равно поклянитесь, что не посягнете на его апартаменты. Вон икона висит, перед ней обещание дайте».
