Она носила черную одежду, сделала в квартире мемориальную комнату погибшего. Безутешно скорбящую постоянно выгоняли с работы, потому что она безостановочно говорила о покойном, от нее ушел муж, то есть вся ее жизнь пошла под откос. Образно говоря, сестра вместе с братом из окна выпала. Только юноша погиб сразу, а она умирала всю свою жизнь. Когда я выясню, почему человек зацикливается на тяжелом моменте, то пойму, как ему психологически помочь. И таких несчастных дам более не будет. Это первая причина опроса, научная.
Вторая личная. Став доктором наук, я получу прибавку к зарплате. В моей семье трое детей, жена, теща, мама, и всех кормить, одевать надо. Родриго с копыт сбивается, таскает тележку с утра до ночи, но у нас не всегда клиенты есть. Давайте продолжим опрос? Поможете тем, кому плохо, и мне, отцу большого семейства. Это благородная акция.
– Извините, нет времени, – ответила я, останавливаясь у ворот школьного двора, – надо успеть на спектакль.
– Может, в другой раз? – предложил Максимов.
– Отличная идея, – согласилась я и поспешила к зданию гимназии.
– Позвоню вам завтра, сообщите, когда будете свободны, – заорал мне вслед Сергей Ильич.
– Конечно! Непременно! – открывая дверь, крикнула я.
Хорошо помню, что не давала сумасшедшему ученому свой номер телефона. Обещание продолжить участие в опросе ничем мне не грозило."
"Мне удалось незаметно войти в зал в тот момент, когда присутствующие громко аплодировали. Я тоже забила в ладони и крикнула:
– Браво!
Киса, которая почему-то была в красном платочке, завертела головой в разные стороны.
– Браво! – повторила я. – Бис!
Овация стихла, вереница мам и бабушек двинулись к выходу. Среди массы женщин был лишь один мужчина. Судя по седым волосам, бороде и палочке в руке, это был чей-то дедушка, который героически высидел все представление.
Из-за кулисы высунулась голова Майи Михайловны.
– Евлампия Андреевна, зайдите ко мне в кабинет.
Голос классной руководительницы звучал неприветливо, я почему-то испугалась. Но тут же рассердилась на себя: Лампа, тебе не семь лет, нечего бояться вредной училки, ругать взрослого человека она не имеет права, да и теперь так не отчитывают, как во времена моего детства… Но почему-то у меня все равно затряслись коленки.
У входа во владения педагога я сделала глубокий вдох, навесила на лицо улыбку и, стараясь выглядеть безмятежной, вошла в кабинет.
– Ваша дочь сегодня получила две черные метки, – забыв поздороваться, объявила Майя Михайловна.
