Чай с папой, мачехой и единокровными братом с сестрой Юра больше вместе не пил, отдыхать с ними в Италию, где у отца был большой дом, не летал. И денег от него более не получал. Бизнесмен был недоволен тем, что Юрий решил возиться с цветами, презрительно высказывался о садовниках, которые за всю жизнь так и не вырастили ничего достойного внимания. Но сын есть сын. Поэтому папаша решил оставить ему квартиру. Адвокату старший Венькин заявил:
– Мой первенец идиот. Ленив. Амбиций у него океан. Ничего не сделал, но считает себя гением, творцом.
Он зацапает жилье, продаст его, а выручка у него меж пальцев усвистит. Станет дурак нищим. За счет орхидей, которых ему никогда не вывести, он не проживет. Сделай так, чтобы квартира считалась Юркиной, но он ничего бы с ней не сотворил до смерти жилички. Там живет хорошая женщина. Арендную плату будет получать Юрка.
Адвокат выполнил приказ, но заметил, что в случае ухода на тот свет съемщицы Юрий сможет-таки продать квадратные метры. Петр поморщился."
"– Меня к тому времени уже не будет, а когда Надежда тоже окажется под могильной плитой, все закончится.
Так что плевать мне и на жилье, и на Юрку.
– Стоп! Что связывало старшего Венькина и Реутову? – поразилась я. – Пока ты рассказывал о квартире, я думала, что отец, ограничивая отпрыска в правах, заботился о сыне, который мог профукать наследство. Арендная плата позволила неудачливому садовнику не голодать и не ходить оборванцем. Но эти слова бизнесмена дают понять: Петра Юрьевича больше заботила судьба Надежды.
– Первое, что приходит в голову: она была его любовницей, – протянул Костин.
– В таком возрасте не до прелюбодеяний, – сказала я. – И сомнительно, что люди вообще сексом занимаются.
Костин рассмеялся.
– Ты прямо как Киса. Она недавно сказала: «Очень старый дедушка к папе приходил, дядя Игорь по имени». А Гарику еще сорока нет. Вот перевалит тебе за шестьдесят, тогда и побеседуем, есть ли в этом возрасте сексуальная жизнь. Хотя я и сам не верю в амур между старшим Венькиным и Реутовой.
И все же что-то их связывало.
– Рассказывая мне историю получения квартиры, Юрий Петрович ни словом не обмолвился о том, что торговал наркотиками, – заметила я.
– А ты чего хотела? – спросил Костин. – Мало кто станет признаваться, что в подростковом возрасте был наркодилером.
– Других травил, а сам гадость не употреблял! – возмутилась я.
Костин отреагировал на мое негодование спокойно.
– Обычная история: среди распространителей мало наркоманов.
