– Профессор прав, – сказал Михаил Лаптев, – у преступников были семьи. У нас есть список тех, кого мы отыскали и вернули в места весьма отдаленные, но, понятное дело, начинали мы работу с информации о родственниках беглецов.
Глава 39
На следующий день вечером Макс, Володя, Игорь и я сидели в кабинете Вульфа.
– Гарик, у тебя глаза, как у больного кролика, – сказал Костин.
– Я сутки, глядя в мониторы, просидел, – вздохнул компьютерщик, – никакие капли не помогают. Но вроде понял, кто, возможно, главное действующее лицо.
Я нашел домработницу Венькиных. И – та-ра-рам! Людмила Павловна Ершова спокойно обитает в Москве, год рождения совпадает, проживает по адресу, который в паспорте указан. Все похоже, но эта Люся – не наша Люся. Ершова работает в супермаркете, причем давно. Когда домработница Людмила мыла полы у Венькиных, кассирша Людмила пробивала чеки, ее постоянно видели и покупатели, и сотрудники. Настоящая Ершова никогда смены не пропускала, она вообще очень ответственная, ее хотят сделать главным администратором.
Я связался с Ольгой Венькиной, выяснил: горничная у них появилась в конце марта. А десятого марта у кассирши украли сумку. Срезали, когда она в метро ехала. Пропали деньги, косметика и… паспорт. На основании заявления в полицию кассирше Ершовой выдали новый документ. Понятно?
– Да уж! – покачал головой Костин."
"– Теперь о родственниках преступников, – перешел к другой теме Игорь. – Всего за годы работы командой найден тридцать один человек. Учитывая малое количество сотрудников, это очень высокий результат.
У четырех убийц никого из родных нет, они воспитанники разных детдомов. Отец, мать, сестра одного преступника – члены секты «Путь к спасению», живут где-то на Алтае в замкнутой общине. От двадцати двух осужденных родня отказалась. Дети, жены, родители – все поменяли фамилии и постарались затеряться на просторах России. Их поведение понятно: если соседи или коллеги по работе узнают, что рядом находится, скажем, супруга маньяка-педофила, на совести которого десятки замученных маленьких детей, мало женщине не покажется.
Осталось четверо негодяев, кого поддерживают близкие. Итак… Ваганов. Осужден за восемнадцать убийств. У него есть мать, которой сейчас восемьдесят шесть лет. У нее букет болезней, она живет в Кемеровской области, никуда не выезжала долгие годы. От сына не отказывалась, слала ему письма в СИЗО, но навестить не могла – не было сил и денег. Агалбеков. Его отец инвалид по диабету, ампутирована нога, он не ходит.
