— Я же ей каждое утро завтрак ношу, одежду приношу, а иногда даже помогаю одеваться, если госпожа хворает…
— Криска, молчи! — шикнули на несчастную девицу. — Ничего с тобой не случится. Ты, главное, ей в глаза не смотри.
— Не хочу, не хочу к ней ходить! — начала истерить чрезмерно впечатлительная служанка. — Я не хочу, чтобы ведьма меня прокляла-а!!!
— Будешь ходить столько, сколько господин захочет. Если он с нашей ведьмой до сих пор не развелся, значит, так надобно. Она уж больно богатая наследница, — вставила очередная сплетница.
— Если разведется, деньги потеряет. Нельзя ему.
— А вы слышали, что было вчера? — зашептал кто-то новый. — Говорят, ведьма разбушевалась и напала на наших доблестных воинов!
— Да ты что! Чушь какая-то! — возмутились окружающие. — Она же хилая, как тростинка, худющая.
— Но мне так дед Гун поведал, а ему те самые воины, которые синяки залечивали. Она, мол, метлу свою колдовскую схватила да как отходила ни за что!
— Не может быть, — не согласились окружающие.
— Это какие-то сказки. Небось, подрались друг с другом, а на ведьму спихнули…
Поднялся гвалт. Кухарки перебивали друг друга, спеша поделиться своим «драгоценным» мнением.
Я поняла, что получила достаточно информации, и решила не показываться им на глаза. Успею ещё.
Развернулась, чтобы уйти, как вдруг на меня кто-то налетел и прижал к шершавой стене. Я не издала ни звука, лишь напряженно уставилась в хищное мужское лицо, нависшее надо мной.
Мужчина был молод, черноволос, одного со мной роста, крепок и силен, черты лица грубые, острые и какие-то неприятные.
Жадный блеск в глазах, на губах — кривая ухмылка.
— Попалась, крошка, — проговорил он, совершенно не стесняясь близости местных слуг. — Наконец-то ты выбралась из своей конуры. Теперь-то мы с тобой потолкуем, правда? Помнишь, я обещал отлично провести с тобой время? Так вот, я привык сдерживать свои обещания…
Тон, которым всё это было сказано, недвусмысленно намекал на то, что мужчина собрался меня изнасиловать.
Картина происходящего в жизни этой Евангелины пополнялась всё более отвратительными подробностями. Её считали ведьмой, ненавидели и презирали слуги. Терроризировал мутный тип-блондин, обвиняя в каком-то предательстве. Наказывал при этом физически, плетьми.
А теперь ещё и этот боров пытается её поиметь. Бедняжка! Неудивительно, что она умерла. Но я-то очень люблю бороться со всякого рода злом, правда? Просто обожаю!"
"На губах заиграла зловещая улыбка.
