А что, если он вырос в аристократической семье? Именно поэтому ему и удалось провести Жаклин в тот вечер? Однако зачем притворяться? Разве не ее собственного отца когда-то называли пиратом? Не исключено, что ублюдок тоже был дворянином до того, как превратился в похитителя.
Так что в целом мнение Жак о нем не изменилось, но все же ее позабавило то, что ублюдок щадит ее девичью стыдливость и не раздевается при ней догола. Тогда ей следует поступить как раз наоборот – долой блузку, юбку и рубашку! Приятно будет его подразнить.
Впрочем, вдруг подумала девушка, может быть, это не столько шокирует его, сколько будет воспринято как приглашение. Жаклин вспомнила, как ублюдок посмотрел на нее, когда в прошлый раз она сняла свое потрепанное бальное платье и переоделась в его белую рубашку, потому что так было удобнее. Огонь желания в его голубых глазах взбесил ее настолько, что она двинула ему в челюсть. По крайней мере Жак попыталась это сделать, но, конечно, он, как обычно, оказался быстрее и легко перехватил ее руку.
Нет, она не собирается давать ему ни малейшего повода и тоже останется одетой, даже ботинки не снимет. Жаклин бы даже спала в своей короткой куртке, если бы уже не повесила ее на спинку стула.
Когда ублюдок погасил лампу, она спросила:
– У тебя есть шрамы?
– Немного, а что?
В каюту падал яркий свет луны. Жаклин посмотрела на кровать, где лежал ублюдок. Она ожидала, что он сядет, чтобы поговорить с ней, но он остался лежать.
– Так, ничего, – сказала девушка и легла на спину, демонстрируя свое равнодушие.
– Я, кажется, понимаю.
– Сомневаюсь.
– Ты удивлена, что я не раздеваюсь, хотя привык спать голым.
Черт, он просто мысли читает!
– Так как я не знаю твоих привычек и не стремлюсь их узнать, твое предположение ошибочно. Почему ты не поместил меня с другими пленниками? Я бы с большим удовольствием спала в трюме.
– Ты хочешь, чтобы я отказался от увлекательных бесед с тобой?
– Ведь ты там их запер, в трюме?
Ублюдок не ответил на ее вопрос, но потом произнес:
– Я так понимаю, ты с легкостью краснеешь?
– У меня хорошее воображение.
Я часто представляю тебя разгуливающим по каюте голым. Это забавно. – И после минуты молчания она громким голосом добавила: – Ты покраснел?
– Нет, – весело ответил он. – Но я рад, что мы думаем об одном и том же.
Жак поперхнулась и почувствовала, как ее щеки начинают гореть. Дьявол! Она нарочито громко перевернулась на бок, лицом к переборке.
