А меня как током ударило. Ведь точно! Броня у таких поездов поболее, чем у танка будет, потому что движок у паровоза может больше вытянуть. Да и пушки на платформу можно не малым калибром поставить. Проблема одна — нет рельс для него. Но ведь нам как раз давали задачу, для НИИ, создать спецкран, чтобы он «перед собой» пути строил! Можно ли попробовать его здесь применить?
Я тут же сделал себе пометку — поговорить о применении спецкрана для постройки дороги для бронепоезда.
Когда наши войска откатились от Бреслау, я отправился в штаб.
Нужно было узнать дальнейшие действия армии, достигнуты ли цели, какие потери. А главное — какие уроки сделаны из сражения. Или так и будут «биться в стену», пока всех бойцов не потеряют? Это, на мой взгляд, было самым важным. Допускать ошибки можно, а вот не учиться на них — преступно.
В штабе царила деловая суета. Словно не было кровопролитного боя, а мужики занимаются проектированием особо сложной детали, а не отвечают за жизни людей.
— Вот здесь у них три пулемета стоит и два бронебойных оружия, — чертил что-то на карте полковник Корнилов.
— А справа в пятидесяти метрах еще одна подобная точка. Они прикрывают друг друга. Если артиллерия будет бить по ним прицельно, то можно вклиниться между ними под вал огня.
— Промежуток маленький, — не соглашался с ним генерал Игнатьев.
— Так в других местах настолько точно мы выяснить позиции не смогли, — пожал плечами Корнилов. — А если мы не учтем какой-то схрон? Тогда по бойцам ударят в самый неожиданный момент, и все сорвется!
— Германцы не дураки, — продолжил качать головой Игнатьев.
— Поймут, что мы на прорыв в этом месте идем, и за ними еще одну линию обороны подготовят. Мы эти точки пройдем, и получим кинжальный огонь в лоб. Там видел, какие дома стоят? Точно напротив этого прохода, да еще из кирпича!
— Полевые пушки к танкам прицепить и, когда те дойдут до рубежа уверенного поражения, открыть огонь из пушек по этим домам, — не сдавался Корнилов. — Даже если кто там и будет, поднять голову не смогут, пока наши бойцы бегут.
А там по сигналу огонь прекращаем и врываемся в окна.
— Все равно расстреляют их. Германцам секунды хватит голову поднять, да пулемет направить, — вздыхал Игнатьев.
Буденный слушал их молча, куря папиросу, да разглаживая усы. И при этом сосредоточенно рассматривая карту, что лежала на столе перед командирами.
Тут он заметил меня и неожиданно спросил.
— А ты, что думаешь, Сергей?
— Я не военный, — открестился я.