На Никиту Бахметьев тоже произвел довольно отталкивающее впечатление.
Несколько минут спустя они добрались до противоположного края деревни. Никита, выбравшись из машины, внимательно огляделся по сторонам. Хорошо, что дом стоял на отшибе, поэтому их мало кто мог увидеть в это время. Местная детвора торчала на пляже, наблюдая за работой полиции, старики сидели дома, спасаясь от жары. Другие жители работали на огородах либо болтались на центральной площади у церкви, обсуждая находку в озере.
А дом – несуразная массивная постройка, окруженная засохшими деревцами, – и правда выглядел жутковато.
Гордей вытащил из багажника канистру, затем извлек из тубуса длинный меч со сверкающим лезвием. Увидев клинок при свете дня, Антон снова присвистнул.
– Так что у нас за план? – спросила Татьяна."
"– Внутрь лучше не соваться. Дом кишит вурдалаками, – ответил Гордей. – Зальем бензином подвал, устроим пожар и приготовимся – все, кто выскочит на улицу, попадут в наши руки. Стойте на солнечном свету, тогда они вас не тронут.
Если все же нападут, отбивайтесь. А можете сразу отойти подальше. Думаю, грязи будет много. – И он поудобнее перехватил рукоять меча.
– А если дом пуст? – спросила Татьяна. – Если они уже ушли?
– Вот и проверим. Но в Ягужино сейчас нет других брошенных домов. Если и есть, то это жалкие развалюхи с провалившейся крышей. В таких вурдалаки не могут прятаться от солнечного света. Поэтому действуем!
Антон кивнул и протянул руку к железной калитке. Замок сломался, и она с треском распахнулась.
Гордей, Никита и Татьяна вошли во двор, заросший бурьяном, обогнули здание и подошли к окну подвала, располагавшемуся на уровне их колен. Стекла все еще были выбиты, осколки блестели на траве. Изнутри пробитое окно снова закрывал большой лист железа.
Василевский присел на корточки и вытянул обе руки к окну. Железный лист со скрежетом изогнулся, оторвался от стены и с лязгом свалился в подвал.
Все настороженно прислушались. Изнутри не раздавалось ни звука.
Гордей открутил крышку канистры, извлек из кармана куртки небольшую стеклянную бутылку и наполнил ее бензином, затем опустил в горлышко скрученную жгутом тряпицу так, что ее конец торчал наружу.
– Держи, – протянул он бутылку Никите.
От паров бензина у юного оборотня начали слезиться глаза. А Гордей поднатужился и швырнул канистру в окно подвала. Она с грохотом рухнула в центр помещения. До них донеслось журчание разливающегося бензина.
