– Позже будете кофеином накачиваться, – буркнул Панкрат. – У нас тут новое дело вырисовывается, и лучше заняться им немедленно, потому что после обеда меня вызвали на какое-то экстренное совещание к руководству.
Если их ждали срочно, значит, снова случилось нечто из ряда вон. Дело, с которым не справились бы обычные сотрудники полиции. У Татьяны сразу возникло плохое предчувствие, а интуиция ее еще никогда не подводила.
Панкрат нажал кнопку вызова лифта, и двери мгновенно открылись, кабина даже не успела спуститься вниз.
Легостаев шагнул в лифт первым, и Антон у него за спиной успел быстро чмокнуть Татьяну в щеку. Он по своему обыкновению сосал леденец, и тонкая белая палочка торчала в уголке его губ. Татьяна ощутила запах мяты и ванили. Антон и ей предложил чупа-чупс, но она отказалась. Легостаев сделал вид, что ничего не заметил.
Пока спускались, Татьяна украдкой разглядывала отражения в зеркальной стенке лифта. Панкрат и Антон были примерно одного роста, на полголовы выше ее.
Но в отличие от Легостаева в строгом костюме, Василевский был в черных спортивных штанах и черных кроссовках, а из-под куртки торчала ярко-желтая футболка на три размера больше, чем следовало. Таня улыбнулась про себя – Антон скорее напоминал парня, заскочившего из соседнего двора, чем сотрудника Департамента безопасности.
Они еще шли к машине, а Панкрат уже начал вводить ребят в курс дела.
– Позавчера умерла художник-оформитель Наталья Казанцева, большая любительница старины и антиквариата.
Вроде бы ничего особенного, никаких признаков насильственной смерти… Но дочь Казанцевой Мария позвонила в полицию в дикой истерике, ее голос дрожал так, что дежурный не сразу понял, чего она хочет. Я сам слышал запись этого разговора. Девушка была не в себе. Позже мы поговорили с патологоанатомом. Он сказал, что Казанцева умерла в буквальном смысле от разрыва сердца. Что-то очень сильно ее напугало.
– Что же с ней произошло? – сдержанно спросил Антон.
– Вот это мы и должны выяснить. Случилось все глубокой ночью в квартире Казанцевых. Входная дверь была заперта изнутри, никто посторонний в дом проникнуть не мог…
– А сколько лет было этой женщине? – спросила Татьяна.
– Месяц назад исполнилось пятьдесят пять.
– Не пожилая еще… Но почему ее смерть привлекла ваше внимание?
– Сейчас дойдем и до этого, – вздохнул Панкрат. – Следователь, ведущий дело, пару раз пообщался с дочерью Казанцевой.
