И Пинхед принялся нараспев декламировать стихи, делая странные пассы руками и прохаживаясь туда-сюда перед собравшимися. Ему сосредоточенно внимали восемь человек, состоявшие в группе и еще не переключившиеся на другие увлечения.
Готы нынче были не в моде, и их количество неуклонно сокращалось. Сейчас в группе состояло пять девчонок и трое парней, всем было примерно по семнадцать-восемнадцать лет.
Самым старшим в этой компании был Пинхед, ему уже стукнуло двадцать пять. Для похода на кладбище ребята вырядились в черные кожаные одежды.
Все, включая парней, выбелили лица и подвели глаза черной тушью. Конечно, днем они в таком виде по городу не расхаживали – боялись, что окружающие не поймут их стремления выделиться именно таким способом. Еще побьют. Но после захода солнца наставало их время. Ночью они могли выглядеть так, как хотели.
Пока Пинхед читал стихи, остальные откупорили бутылки с вином и разлили его по бокалам.
– А нас сторожа отсюда не выгонят? – с опаской спросила одна из бледных девиц по имени Алиса, настороженно оглядываясь по сторонам.
– Нет, – заверил сидевший рядом длинноволосый парень, подавая ей бокал. – Ты что, сюда раньше не приходила?
– Да вы не приглашали, – пожала плечами девушка.
– Не бойся, мы на это кладбище уже не первый раз приходим, сторожа к нашим визитам привыкли.
– С какой стати им нас прогонять? – удивилась девушка, требовавшая, чтобы ее называли Ариадной. – Мы не шумим, ничего не ломаем. Приходим сюда отдохнуть и проникнуться обстановкой, стихи Пинхеда послушать.
Длинноволосый парень закатил подведенные глаза. Похоже, стихи предводителя его не особо впечатляли.
– Я недавно к вам присоединилась, – принялась оправдываться Алиса. – Да и вообще на кладбище впервые. Жутко здесь…
Она боязливо поежилась и почти залпом осушила бокал.
– Может, вы уже заткнетесь? – раздраженно поинтересовался Пинхед. – Сколько можно трепаться?! Вы мешаете мне сосредоточиться!
– Прости, – опустила голову Алиса.
– Продолжай, стихи просто потрясающие. Отвал башки! – Она громко икнула.
Пинхед грозно на нее посмотрел, недовольно фыркнул, но продолжил читать стихотворение, в котором не было ни одной рифмы. Вздымая руки к черному небу, он что-то говорил о власти тьмы и тленности всего в этом мире, о воронах и могильных червях.
Тут Алиса снова подняла голову.
– А мы в этот раз никого призывать не будем? – с беспокойством спросила она. – Не хотелось бы.
