Между ее изящно подведенными бровями пролегла глубокая морщинка.
– Вы должны понять, я не люблю вспоминать тот день. Это был какой-то кошмар…
Дверь кабинета отворилась. Вошел высокий молодой человек с подносом в руках – видимо, Олежек. Он совсем не походил на того молодого человека, которого Никита видел в приемной. Значит, у Арины Станиславовны было несколько секретарей. Парень поставил поднос на стол, развернулся и молча вышел из кабинета.
Арина Станиславовна сама разлила чай по чашкам, и в комнате заблагоухало экзотическими цветами.
– Угощайтесь, – предложила она.
Снова отказываться было неудобно. Никита взял чашку, осторожно отпил. Чай по вкусу напоминал шампунь. Легостаев едва не выплюнул его обратно в чашку. Он предпочитал обычный черный чай, а не новомодные смеси.
– Во время нашей последней встречи вы не упомянули, что присутствовали тогда в «Розовом фламинго», – сказал Никита, как бы невзначай ставя чашку обратно на стол.
– Так вы и не спрашивали, – удивленно произнесла Арина Станиславовна.
– А я не слишком-то люблю вспоминать об этом. В тот день я едва не погибла и лишилась возможности нормально передвигаться. Вся моя жизнь пошла прахом. – Женщина помолчала, что-то обдумывая. – Итак, – наконец заговорила она, – вас интересует, что тогда произошло? С чего же начать? Я столько раз рассказывала об этом врачам, следователям… и каждый раз не знаю, с чего начинать. Мы были очень дружны с Павлом Бероевым и его семьей. Я хорошо знала его жену, его детей. Его дочь Сейлин работала у нас, ее фотография до сих пор висит в вестибюле.
Вполне естественно, что он пригласил меня на празднование своего пятидесятилетия. Зал выглядел чудесно… Шары, ленты, яркие плакаты на стенах. Роскошный стол. Павел был счастлив, его окружали только самые близкие люди. Поздравления так и сыпались одно за другим. В ресторане тогда присутствовало что-то около пятидесяти человек. В какой-то момент я вышла на террасу. Я, знаете ли, в то время курила, выкуривала до пачки в день. Здание ресторана было двухэтажным, вечеринка проходила на втором этаже, где к залу примыкал широкий балкон.
Туда я и отправилась. Но не успела я дойти до дверей, как раздались выстрелы…
Голос Арины Станиславовны дрогнул, и она замолчала. Допила чай и, вертя в руках пустую чашку, продолжила:"
"– Их было шестеро или семеро, я сейчас уже не помню. Они проникли в зал под видом официантов. Один даже подавал мне напитки, когда я сидела за столом. Две женщины, остальные – мужчины.
