"
"Легостаев уже мысленно прощался с жизнью, как вдруг краем глаза заметил волны, пошедшие по стене. Наверное, галлюцинация, предсмертный бред. Но тут до него дошло, что он лежит возле высокого, в полный рост, зеркала и рябь разбегается по стеклянной поверхности. Волны становились все сильнее и сильнее, затем по ту сторону зеркала возник светлый расплывчатый силуэт.
Шахиня с усмешкой нажала на спусковой крючок… Выстрела не последовало. А из центра зеркальной поверхности высунулась тонкая белая рука, сжимающая длинный меч с рукояткой из слоновой кости.
Серебристый клинок резко рубанул по пистолету в руке Шахини, и оружие распалось на две части, как кусок мыла. Демоница, взвизгнув от боли и неожиданности, отдернула ушибленную руку. Хватка троса на шее Никиты сразу ослабла, так что ему удалось сделать вдох. А когда Шахиня отскочила от вздыбленной глади зеркала, трос вообще слетел с шеи парня. Теперь он змеился вокруг своей владелицы, словно защитная броня.
Из зеркала одним легким движением выбралась Сейлин Бероева, и комнату залил белый свет, струящийся от ее волос и одежды.
Сияние было настолько ярким, что Никита прикрыл глаза ладонью.
Сейлин подняла меч на уровень груди и шагнула к Шахине. На лице той отразился неподдельный ужас, и конец троса тут же метнулся навстречу девушке, заслоняя хозяйку. Сейлин отскочила, схватилась за Никиту, чтобы не упасть, и тогда трос обмотался вокруг ножки одного из пуфиков. Шахиня сильно дернула, и пуфик взмыл в воздух, пронесся через весь зал и вылетел в окно. Послышался звон бьющегося стекла, тяжелые портьеры вместе с карнизом с грохотом рухнули на пол.
Шахиня стремительно пересекла зал и выпрыгнула в окно вслед за пуфиком. Сейлин бросилась за ней, но увидела лишь спину убийцы, быстро мелькающую между деревьями. Она уже приготовилась прыгнуть следом, но тут Никита крикнул:
– Сейлин!
Девушка обернулась – она была прекрасна даже с седыми волосами.
– Позаботься о Роксолане, – тихо, но отчетливо произнесла она. – И оставь это дело, Никита. Это мой крест.
Затем Сейлин вскочила на подоконник и растворилась в ночи. Никита с трудом поднялся на ноги и подошел к лежащей на полу Роксолане. Она смотрела на парня с мольбой и с трудом дышала, ее шелковый балахон весь пропитался кровью. Легостаев опустился рядом и зажал ее рану рукой.
– Все будет хорошо, – сказал он. – Только не двигайтесь. – Он вытащил из кармана мобильник и позвонил в скорую. Ответили быстро.
– Огнестрельное ранение! – почти прокричал в трубку Легостаев.
