Я вскрикиваю, когда он ускоряет темп и начинает быстро трахать меня.
— Кричи для меня, Поль, не сдерживай себя, — почти рычит мне на ухо.
Я закидываю голову назад и закрываю глаза. К члену Артема добавляются его пальцы. Он нащупывает чувствительный бугорок, растирает влагу по клитору.
Я больше не контролирую ни свое тело, ни разум, все мое естество сосредоточено на движениях твердого члена внутри меня.
Мы оба на пределе и я понимаю что никто из нас не продержится долго.
— Кончай, Поль. Для меня. Давай, — раздельно произносит он между вдохами.
"
"Еще несколько толчков и я чувствую как разрываюсь на атомы и с криком растворяясь в наслаждении. Ноги больше не держат меня. Я падаю животом на столешницу, бывший муж делает еще несколько толчков, выходит из меня, и наваливается сзади, тяжело дыша мне на ухо. Чувствую, как его горячее семя потекло по моим ягодицам.
Мы оба тяжело дышим и не произносим ни слова. Оргазм настолько сильный, что в глазах до сих пор пляшут черные точки
И вот, когда возбуждение проходит, а самоконтроль и ясный разум возвращаются, я наконец-то понимаю что наделала.
Почему всегда так? В порыве возбуждения напрочь обо всем забываешь, а после оргазма одним махом реальность сваливается на голову с неба тяжелым камнем и становится стыдно и противно от своих действий.
— Только ничего не говори, Поль. Лучше промолчи сейчас, — словно почувствовав мою перемену, произносит Артем. — Пошли в спальню.
Он отстраняется от меня и помогает подняться. Поправляет на мне одежду, потом одевается сам.
Я все это время стараюсь не смотреть в его глаза. Потому что боюсь что если он поймает мой взгляд то все узнает. Как тосковала по нему, как не хватало мне его по ночам, как ненавидела его за то что заставил чувствовать себя одинокой и сколько выплакала из-за него слез.
Он берет меня за руку и тянет к спальне. Тихо отворяет дверь, чтобы не разбудить дочь. В свете ночника расстилает кровать, начинает раздеваться. Я беру ночнушку с комода, поворачиваюсь к нему спиной, переодеваясь.
Не решаюсь лечь к нему. Не хочу я этого. Почему он просто не может сейчас уйти и оставить меня одну.
— Ложись, Полина, — с нажимом произносит он, его голос далек от дружелюбного. — Я завтра поговорить с тобой хочу. На непростую тему, поэтому давай сегодня не будем ссориться. Прошу, — последнее слово он произносит мягко, словно и правда просит меня.
— Хорошо, — соглашаюсь я, потому что мне тоже есть что ему сказать.
Завтра.
Это будет завтра.
