Работал себе человек, готов был глотки грызть за то, чтобы продвинуться выше и добиться лучших результатов, а тут вдруг исчез.
Подруга нервно вытирает рот салфеткой и барабанит пальцами по обеденному столу.
- Ладно, скажу! Только не злись на меня, договорились?
- На что я должна злиться? – удивленно смотрю на Ритку.
- Я всё рассказала Сабитову.
- Всё?
- Ну о том, что зам тебя травил и чуть не совершил наезд. Извини, возможно, я влезла не в свое дело, но сама бы ты вряд ли пожаловалась Амиру и терпела бы козни Степана Анатольевича ещё долгие-долгие годы.
Я на минуту лишаюсь дара речи. Хочу что-то сказать, да слова застревают где-то в горле.
Из-за моей бесхребетности уволили человека. Нет, конечно, зам однозначно перегибал палку, но можно было решить этот вопрос более гуманным способом. Только похоже, что для Амира не существует полутонов. Либо всё, либо ничего.
- Ты… ты… Зачем, Рит? – спрашиваю подругу. – Я же не совсем беспомощная.
Достаю из кошелька купюры, бросаю их на стол и тут же выбегаю из кафе на улицу.
Перехожу дорогу, забегаю в офис, нервно жму кнопку вызова лифта. Рита хотела как лучше, я понимаю. А зам считал, что на войне все средства хороши. Но его увольнение действует на меня странным образом. Я не чувствую удовлетворения после свержения противника. Лишь ощущаю себя жалкой и слабой, потому что Амир уволил зама самым простым и нечестным способом, воспользовавшись своим положением.
Открытая дверь лифта заставляет меня отшатнуться назад, потому что внутри находится Сабитов.
Он наверняка поднимался с нулевого этажа парковки, а тут его остановила я. Чёрные глаза смотрят на меня сухо и без эмоций. Впрочем, сам Амир выглядит каким-то уставшим и недовольным, но я проецирую его недовольство на себя. Возмутиться по поводу увольнения Степана Анатольевича? Пожалуй, я не рискну. Лучше просто ехать молча.
- Так и будешь стоять? – спрашивает спокойным тоном Амир, удерживая кнопку, чтобы не закрылись двери.
Качаю головой и захожу в лифт, нажимая четвертый этаж.
Завтра у нас вылет. Страшно представить, но мы проведем целых семь дней вместе.
В последнее время у меня начинается самая настоящая паника. Я вдруг понимаю, что страшно боюсь куда-то лететь. Сашка не боится, а я – очень. Мысленно обзываю себя трусихой, но всё равно пакую чемоданы. Дочь очень сильно воодушевилась предстоящим путешествием. Мы с ней редко где отдыхали, поэтому сейчас можно сказать для неё настоящий праздник.
- Саше сегодня швы снимать.
