Карим уже готовит мясо, мать с невесткой накрывают на стол, а племянники носятся по участку играя в догонялки. Лишь Карина ещё не вернулась. Брат сообщает, что у неё важная сделка, которую она никак не могла перенести.
Подключившись к приготовлению мяса, пытаюсь вести себя невозмутимо. Мы разговариваем о рыбалке, уровне инфляции и налогах и старательно обходим тему моей дочери и делаем вид, что почти всё осталось, как и прежде. Так проще для всех, наверное. Им всё равно никогда меня не понять, а копить обиды, как я уже говорил, не люблю и не умею.
"
"Ближе к обеду приезжает Карина. В строгом деловом костюме черного цвета, с собранными в пучок волосами. Она работает помощником нотариуса и безумно любит свою профессию. Быстро переодевшись в спортивный костюм, возвращается на задний двор и тянется за поцелуем.
- Рада, что ты приехал, - улыбается сестра.
Если кто-то в этом доме на моей стороне, то только она. И так, пожалуй, было всегда, пусть даже Карина не часто озвучивала это вслух. Просто я априори об этом знал и отвечал ей тем же.
- Всё носишься как угорелая со своими сделками, - ворчит мама, занимая место рядом с невесткой. – Бери пример с Дины. Хозяйственная, домашняя, трудолюбивая. А ты тарелку утром не успела помыть, так спешила на работу.
- Прекрати, - прошу её спокойным, но твёрдым голосом. - Разве это плохо, что твоя дочь занимается любимым делом?
Не люблю превращать семейные обеды в балаган. Мать замолкает, но ненадолго. Заметил, что с возрастом её ворчливость и недовольство стали почти хроническими.
- Может расскажешь что-нибудь о дочери? – спрашивает мама, поджимая губы. – Карим сообщил, что её зовут Саша.
- Я не хочу о ней говорить, - отвечаю коротко.
- И так теперь будет всегда? – удивляется она. – Перестань вести себя словно обиженный мальчик, Амир.
- Я не обижен, просто не считаю нужным рассказывать. Вот и всё. Так бывает, - откладываю столовые приборы в сторону и думаю о том, что приехать на сюда всё же было плохой идеей. – Она моя и я хочу оградить дочь от всего, что может её ранить.
От твоего любопытства в том числе.
Поднявшись с места, отхожу к беседке. Отсюда меня не видно, зато открывается красивый вид на реку. Ту самую, где у нас с Соней всё случилось. Молодой был, глупый, совершенно без башки. Действовать одними эмоциями было почти нормой, а также брать всё то, что захочу. Последнее качество, кстати, до сих пор осталось – его мне кажется не искоренить.
Чиркаю зажигалкой, глубоко затягиваюсь.
