Осторожно выбираюсь на улицу и обхожу машину, встав чуть поодаль. Я понимаю его мысли и, кажется, знаю о чем именно он думает. Что было бы, если бы информация до него дошла вовремя? Наверное, он всё так же женился, не на мне, конечно же, вот только с дочерью поддерживал бы общение и забирал её на каникулы и выходные.
- Что ты рассказывала Саше обо мне? – спрашивает Амир, поднимая взгляд на окна.
- Ничего плохого, не волнуйся, - пожимаю плечами. – Что ты живешь далеко и много работаешь, поэтому не можешь приехать в гости.
Где-то год назад Саша и вовсе перестала задавать вопросы о папе.
- Спасибо, - неожиданно произносит Амир. – Правда, спасибо.
Щёки покрываются румянцем, и, чтобы скрыть собственное смятение и подкатившие слёзы, я поворачиваюсь к Сабитову спиной и молча направляюсь в сторону подъезда. Сегодня мы много друг другу сказали. Хватит на целую бессонную ночь. Я знаю, что именно такой она и будет.
- Пиджак! – спохватываюсь у железной двери и, сморгнув непрошенные слёзы, поворачиваю голову к Амиру.
– Я забыла вернуть тебе пиджак! Подождешь, я быстро поднимусь в квартиру и вынесу его тебе?
Сабитов тушит окурок и бросает его в урну. Смотрит на меня долго, открыто, до дрожи, слегка прищурившись и о чем-то размышляя.
- В следующий раз, Соня. Мне нужно ехать.
Глава 16.
Амир.
Когда передо мной начинают маячить знакомые крыши дачных домов, я сбавляю скорость и пытаюсь снизить уровень собственной агрессии. Меня всегда учили, что к старшим нужно относиться с огромным уважением, а любовь к родителям – это умение слушать и слушаться.
Я никогда не повышал голос на мать, с почтением относился к отцу и не отказывал в выполнении любой просьбы. Возможно, сейчас стоило немного остыть и побыть наедине с собой, осмыслив шокирующую новость, но эмоции бегут впереди разума. Это же просто с ума сойти: у меня растёт семилетний ребёнок.
Открываю ворота к дому матери и плавно заезжаю во двор, хотя во мне столько нетерпимости, что хочется все вокруг крушить и гнать что есть мочи. Нужно будет позвонить тренеру и взять пару занятий по боксу.
Кажется, именно там я смогу выплеснуть всё то, что буквально раздирает меня изнутри: горечь, обиду, отчаянье и невозможность повернуть назад, когда мне так нужно.
- Здравствуй, Амир! – мать как ни в чем не бывало приветствует меня на пороге и пускает в дом. – Ты бы заранее предупредил, что в гости приедешь. Ужин ещё в духовке."
"Она пока не догадывается о том, что её нерушимый родительский авторитет только что дал трещину.
