В какой-то момент мне становится плевать на то, что будет потом, завтра или через неделю. Мне становится всё равно, что будет позже, когда мы проснемся в одной постели повторив сценарий восьмилетней давности. Кажется, будто я снова та самая студентка-выпускница, которой нужно только одно – получить поцелуи желанного мужчины, которые стали почти что личным наркотиком. Я устала обманывать саму себя и жить словно робот. Сейчас перед Амиром я - настоящая. Неправильная. Неидеальная. Грешница, которую я потом возненавижу.
Амир с лёгкостью отрывает меня от дивана на веранде, подхватывает на руки и куда-то несёт. Я ничего не вижу, потому что обнимаю его за шею и зарываюсь лицом в плотную ткань белоснежной рубашки. Боюсь, что если мы встретимся взглядами хотя бы на секунду, то до комнаты просто не дойдем. Слышу его шаги, звук открываемой двери в спальню и глубокое нетерпеливое дыхание себе висок.
Амир несет меня бережно и крепко удерживая, словно боится, что я передумаю и сбегу. Когда лопатки касаются простыней, я наконец открываю веки.
Это моя комната. Амир принес меня в мою же комнату, чтобы заняться со мной любовью. Странно, но этот факт сейчас кажется таким естественным и нужным, что отключаются все человеческие факторы, которые обычно мне присущи. На место алкоголю в моей крови приходит сумасшедший адреналин. Он усиленно расходится по венам, проникает в сердце и голову. Всё остальное будет потом. И самобичеванием я займусь значительно позже.
- Я сниму его, ладно? – спрашивает Амир, кивая на мою руку.
Я не сразу понимаю, чего он хочет, а когда осознаю, то становится уже поздно - Сабитов снимает с безымянного пальца помолвочное кольцо, которое подарил мне Миша и кладёт его на стоящую рядом тумбу. Где-то на дне моей пока не до конца павшей души плещется сожаление, но Амир тут же переключает моё внимание. Берёт пальцами за скулы с требованием посмотреть на него.
Сабитов нависает сверху, громко и возбужденно дышит, полосуя своими глазами-магнитами. Между бровей залегла глубокая складка, ноздри широко раздуваются, а жёсткие пальцы касаются моих приоткрытых губ.
Одновременно с этим я ощущаю солоноватый вкус его кожи на кончике языка. Пробую сначала неуверенно, а затем смелее и смелее, выпуская наружу все свои тайные фантазии.
Мои движения хаотичные, особенно когда я пытаюсь расстегнуть дорогую рубашку Сабитова. В конце концов просто отрываю те пуговицы, которые мне не поддаются под его ироничный смех. Провожу ладонями по широкой груди, плечам и спине.
