Как раз вовремя. Спецназовцы хранили молчание, а по довольно четкой картинке капитан понял, что в комнате никого нет."
"Осечка. Омоновец, которого допрашивал Скумбатов, сказал, мягко говоря, неправду. Что казалось невероятным. Лезвие ножа буквально пашет горло, и вряд ли в голове могут возникнуть какие-нибудь провокационные мысли. Они не могли возникнуть даже из-за скорости допроса: Один-Ноль, зная свое дело, выбрал хороший темп, не давая чеченцу сосредоточиться.
Тогда что же произошло? Командир посылает его за водой, а сам пропадает.
Зашел в соседнюю комнату? Пора бы ребятам укрыться в кабинете хозяина, подумал Горбунов.
* * *«Рация», – Скумбатов указал на работающую радиостанцию, стоящую на краю стола. «Вижу», – кивнул Подкидыш.
– Марк, – передал Один-Ноль, – у нас заминка: клиент пропал. Может, он в толчке?
Горбунов настолько врос в ситуацию, видя то, чего не могли увидеть ведомые им стрелки, что едва не сказал: «Подождите, я посмотрю». Он впился глазами в третье окно на дисплее, вот-вот ожидая увидеть в нем выходящего из туалета человека.
– Он в подвале, – вдруг прозвучал голос Марковцева. – Дверь открыта. Я слышу его...
– С ним кто-то есть? Марк, мы идем к тебе.
– Нет, он один. Отбой.
Отбой?
Товарищи переглянулись. «Только не нашуми, Марк», – мысленно попросил товарища Скумбатов. Малик – опытный воин, но куда ему до подполковника Марковцева. Впору успокоиться, но в душу, как ни странно, стремительно вползла тревога: все шло как-то гладко; как по заказу, отлучился дневальный, дав диверсантам спокойно войти, а потом допросить себя; исчезнувший командир ОМОНа оказался там, где его никак не ожидали увидеть: в подвале, где содержался пленник.
Причем очутился там с ключами. Чтобы ряд случайностей рухнул, камера должна оказаться открытой.
Наверное, и Подкидыш думал об этом. Покачав головой, он тихо сказал:
– Не нравится мне все это. Джабраил? – вспомнил он вслух командира спецназа.
Один-Ноль повторил жест товарища: нет. Джабраил лучше любого политика понимает, что ОМОН под руководством Малика Абдулгамидова – это зло.
Бороться с ним своими силами Джабраилу не с руки. «Хочу ли я мира? – вспомнились Сане слова чеченца. – Я не хочу войны. Потому что во второй раз я не стану спасать свой город, а начну защищать его». И это был его исчерпывающий ответ на все вопросы.
* * *Миновав первый пролет лестничного марша, Марковцев отметил, что в любом случае обратно не успеет: во-первых, насторожит Абдулгамидова резкими передвижениями.
