Что с ней стало?
Память не хотела отпускать эту сердобольную женщину.
Сколько ей? Лет тридцать пять, но волосы уже наполовину седые. Мать-Тамара.
Других двух пленников Андрей почти не помнил. Гражданские – это точно. Один ровесник Татьяны, другому – под пятьдесят. Оба абхазы.
В Омало в подвале дома Андрея ждал не совсем обычный сосед. Товарищ по несчастью оказался англичанином. Настырный малый, до последнего дня его не покидала надежда узнать имя новенького. Не получалось на сносном русском, Йен переходил на свой родной: «What is your name?.
.» Даже злился: «Christian name, do you understand? Say your helluva fucking name!» («Назови свое долбаное имя!»), добавляя американского диалекта: «Given name».
Чудак-человек.
Приехал защищать тех, по ком давно плачет пуля. И только в подвале каменного дома на него снизошло откровение: однажды привстав на цыпочки, Йен крикнул в окошко: «Chechens bastards! Georgians assholes!»
Откровения по-английски могли закончиться для Йена казнью по-чеченски.
Андрей во время допросов стоял на своем. Он – десантник, проходил срочную в Чечне, получил две отсрочки от призыва – учась в институте, а после – по причине инвалидности матери, которая осталась у него на иждивении. Когда мать умерла, его призвали на службу. Он говорил убедительно; собственно, правоту его слов подтверждали события, разыгравшиеся на берегу Аргуна: в скоротечном бою действительно принимали участие российские десантники. И если бы он назвался пехотинцем или артиллеристом, ему пришел бы конец.
– До Чечни где проходил службу?
– В Новороссийске.
– Часть?
– 108-й Гвардейский парашютно-десантный полк. – Андрей уверенно назвал элитное подразделение ВДВ, полагая, что Асланбек откажется от проверки.
– Какие воинские части находятся рядом?
– 7-я Гвардейская воздушно-десантная дивизия.
– Авиаполки рядом были?
– ... В Таганроге.
– Какой именно?
– Гвардейский военно-транспортный авиаполк.
– Номер полка?
– Не знаю. Входит в состав 61-й армии.
– Кто командует ею?
– Не знаю.
– Круто вы там расположились: сплошь гвардейцы, летуны. Пора всех поднимать в воздух. Я проверю твои слова; и если ты обманываешь... – Асланбек покачал головой, недобро прищурившись. – Теперь еще раз поговорим про тебя, про твоих родственников и знакомых. Что-то ты темнишь, парень, даже приятелям своего имени не говоришь.
Не зря Андрей не называл своего имени и вообще не откровенничал с товарищами, кто-то из них стучал Асланбеку.
