Голос Майрока хриплый, и я действительно чувствую себя слишком беззащитной и открытой перед ним. Но парадокс в том, что именно Майрок не причинит мне вреда. Сейчас, в эту минуту, он тот, кому я могу доверять безоговорочно.
Мы связаны не только меткой, между нами растёт и множится что-то ещё. Нечто огромное, сильное и необратимое, словно стихия, которую невозможно остановить. Я не дура, и вовсе не о любви. Это иная связь, и она либо спасёт, либо убьёт нас.
Когда губы Майрока касаются шеи, я рвано выдыхаю.
Внизу живота всё давно пылает и тянет, но сейчас становится почти невыносимо.
— Скажи, что делать? — спрашиваю я полушепотом.
Майрок приподнимается, в то время, как его руки ловко расстёгивают мою блузку.
— Делай всё, что захочешь. Трогай, где захочешь. Представь, что нет никаких запретов, — с улыбкой говорит он, а затем добавляет, опускаясь чуть ниже и жёстко впиваясь губами в нежную кожу на моём животе.
Я закусываю губу, чтобы стон не вырвался вместе с выдохом. Мысли о том, что я делаю это, чтобы вернуть магию, улетучиваются, уступая место всепоглощающему чувству желания этой запретной близости.
Реальность отступает, превращаясь в нечто далёкое и несущественное.
Я привстаю, тянусь руками к Майроку и тоже расстёгиваю пуговицы на его рубашке. Он тяжело дышит, глядя на полураздетую меня. Хочу касаться его, до безумия хочу.
Мои движения резкие, судорожные и нетерпеливые. Мне уже сложно отличить, где я, а где Майрок. Наши чувства смешиваются. У нас одно желание на двоих.
Я привстаю на коленях, Майрок делает тоже самое. Он не спешит, хотя я чувствую его нетерпение. Оно зудит и у меня под кожей. Но Флейм даёт мне время.
Я касаюсь ладонями его ключиц. Затем подаюсь ближе, приникая губами к метке истинности. Его запах сводит меня с ума. Майрок гладит мои бёдра, слегка сжимая их.
Я провожу руками по смуглой коже Майрока. Веду ладонями ниже — по напряжённым мышцам живота, очерчивая их пальцами. Меня возбуждает в Майроке всё: его идеально тренированное тело, его сила, самоуверенность и даже его взгляд и голос.
Когда моя рука доходит до его брюк и замирает в нерешительности чуть выше огромного бугра, из-за которого топорщится ткань, Майрок опрокидывает меня на кровать.
— Проклятье, Дея, я сейчас взорвусь, — рычит он. — Снимай эти тряпки.
И в этот момент раздаётся стук в дверь. Я слышу его где-то на периферии, но не придаю значение. Я будто одурманена Майроком и происходящим между нами.
