Буравю Шейдмора глазами, считывая весь спектр эмоций на его лице. От страха до смирения.
— Я работал на другого главу рода, а твой отец… к-хм… он предложил более выгодные условия.
— От которых вы не смогли отказаться, профессор?
— Что-то вроде того, — усмехается Шейдмор.
— Я хотела бы узнать правду. Как вы познакомились? Не надо ничего скрывать.
— Хочешь знать правду? — он поворачивается, глядя на меня в упор. — Она тебе не понравится.
Глаза профессора темнеют, он глубоко и часто дышит через нос.
— Я всё же рискну, — отвечаю я.
Сердце тревожно сжимается, в груди нестерпимо жжёт. Но я должна узнать истину. Должна узнать, каким становился любимый папочка, когда выходил за двери нашего красивого дорогого особняка.
Шейдмор облизывает пересохшие губы, а затем принимается развязывать галстук. Нервными резкими движениями стягивает его, неряшливо бросая на стол рядом со мной. Подобное поведение ему не свойственно.
Затем он расстёгивает пуговицу рубашки. И ещё одну…
— Что это? — в ужасе спрашиваю я.
Тёмно-серая полоса с чередой мелких шрамов, будто от шипов, уродливой лентой обвивает шею профессора.
Я никогда такого не видела.
Глава 24.3
Шейдмор невесомо проводит пальцами по изуродованной коже:
— Это теневая магия.
Я уже догадалась. Предчувствие чего-то дурного ползёт под кожей. Я понимаю, к чему всё идёт, но хочу услышать из первых уст, чтобы не мучать себя догадками.
— Но что именно могло оставить такой след?"
"— Я тогда работал на Вейронхолла, он был главой небольшого рода, — произносит профессор, игнорируя мой вопрос.
— Денег у него было не так много по сравнению с представителями древней аристократии, вроде твоего отца, но всё-таки побольше, чем у меня. Я был талантливым выпускником, который столкнулся с правдой жизни — без связей очень сложно найти достойную работу. А я был честолюбивым идиотом, который не хотел начинать с низов.
— И чем вы занимались?
Шейдмор отводит глаза, расправляя мнимые складки на рубашке, и лишь спустя несколько секунд отвечает:
— Делали подпольно лекарственные зелья и прочую муть.
Я был главным разработчиком, руководил лабораторией. Вейронхолл сразу распознал мой талант. Он приносил мне образцы, я определял из чего они сделаны, мы производили дешёвый аналог, клеили упаковку оригинала и неплохо зарабатывали. Точнее Вейронхолл неплохо зарабатывал.
— Вы подделали что-то из того, что делали на производствах нашей семьи?
Шейдмор медленно кивает:
— Мы выпускали подделку несколько месяцев, всё шло хорошо.
