Помявшись, я тяну за ленту, и сердечко начинает колотиться.
Что там? Мне тоже купили плюшевую игрушку, только большую?
Но когда я поднимаю крышку коробки и сдвигаю белоснежную шуршащую оберточную бумагу, я обмираю.
Глава 27
Песец. В смысле, соболь.
Дрогнувшими пальцами я провожу по шикарному меху.
– Посмотри, – хрипло приказывает Воронцов и подцепляет великолепие, развернувшееся во всей красе.
Это шубка. Роскошная вещь, которую я бы не смогла себе позволить.
Я остолбенело разглядываю на целое состояние в его руках, и, не дождавшись от меня реакции, Виктор накидывает мне его на плечи.
Первая дурацкая мысль – легкое, вовсе не такое, как моя искусственная шуба, тяжелая и с жесткими швами. Я ее почти и не ношу, предпочитая пуховик, который Тимошка регулярно загваздывает то ботиночками, то испачканными в зимней жиже игрушками.
Робко провожу кончиками пальцам по шелковистому меху.
Это… я даже боюсь представить, сколько это стоит. Шубка вобрала в себя аромат пропитанной вербеной оберточной бумаги и пахнет чужой дорогой жизнью.
Это просто не может быть мне подарком.
Слишком дорого.
За эти деньги можно купить машину… Я так думаю. Не уверена.
– Это комплект, – вырывает меня из транса Воронцов, и я против воли бросаю взгляд на дно коробки, где на дне лежит еще что-то.
Как под гипнозом достаю оставшееся, и сердце ухает.
Шелковое белье цвета слоновой кости. Не сказала бы, что развратное, скорее наоборот, в стиле «старых денег». Короткие свободные шортики с разрезами по бокам и топ на ажурных бретелях.
Комплект?
И тут до меня доходит…
Расширенными глазами смотрю на Воронцова, который просто пожирает меня взглядом.
– Я очень хочу увидеть все это на тебе. И снять собственноручно. Хотя мех для начала можно оставить…
Белье выпадает у меня из рук.
Это еще более непристойно, чем то, что вытворял Воронцов сегодня утром.
Как назло, воображение подкидывает мне картины того, как мы сплетаемся на соболиной шкуре.
Дьявол! Он чистый дьявол!
– Это неприемлемо, – снимаю я шубу и сую Виктору обратно.
– Слишком дорого, не говоря уже о том, что подарки мне в принципе не нужны.
Глаза Воронцова гневно сужаются.
– Здесь я решаю, что слишком, а что нет. А что до тебя, я считаю, что ты достойна подарков. Только посмей не принять.
Виктор стремительно проходит через комнату, открывает дверь в мою спальню и бросает шубу мне на постель.
– Посмею, – говорю ему в лицо, когда он возвращается. Сил мне придает обида, что я действительно не могу принять такой подарок.
