Как пить дать в косяк влетят!
Только я собираюсь в панике прекратить этот беспредел, как мне на плечо ложится рука Екатерины, так кажется, ее зовут.
– Пойдемте, чаю выпьем, – тянет она меня вглубь дома.
– Но они же убьются! – беспомощно отзываюсь я, даже не пытаясь перекричать стоящий гвалт и визг.
– Первый у тебя, да? Ты думаешь, они в детсаду не так бегают, что ли? – усмехается она. – Просто ты не видишь.
Ну, может, она и права… Дома у нас сильно не разгонишься…
– Пойдем-пойдем, убиться тут не обо что, а набьют шишек, будут потом осторожнее, – посмеивается Екатерина.
Ничего себе философия у няни в богатом доме…
Я все еще растеряна, поэтому позволяю утащить меня на кухню.
На кухне хуже слышно, что творится в холле, поэтому я продолжаю нервничать, но Екатерина забалтывает меня, и потихоньку начинает отпускать.
И я решаю отсидеться здесь до отъезда Воронцова.
Только это от него не спасает.
Уже одетым в пальто Виктор заглядывает на кухню, и я под его взглядом замираю с чашкой у рта.
– Я уехал, Варвара.
Доберусь, позвоню.
И выходит, оставив за собой шлейф парфюма.
Я икаю.
Это прозвучало… очень по-семейному. Я затравленно кошусь на Екатерину, но у нее в глазах никакого пренебрежения, только любопытство.
Позвонит он. Зачем? Пусть звонит дочери или Екатерине.
Ой! Надо маме позвонить! Я же обещала, как доеду, ей набрать!
И до меня в очередной раз доходит, насколько интимна была фраза Воронцова.
От смущения сбегаю с кухни. Зацепив обе сумки, поднимаюсь в выделенную мне королевскую комнату и, пока идет дозвон, открываю оба баула.
– Блин! – вырывается у меня.
– Варь, что? – нервно спрашивает мама, которая уже на линии.
Что-что… Мы вырастили чересчур сообразительного ребенка. Дотумкав, что из его сумки лишние игрушки убирают, он поступил хитрее.
– Тимошка-паршивец! Он таки засунул своих динозавров. Вместо моей пижамы!
И ночнушки. И халата.
Глава 21
Спустя три дня, проведенных в этом сумасшедшем доме, мне кажется, я приобретаю небывалую крепость нервов.
Один ребенок – это еще ничего. Теперь я не понимаю, как люди решаются на двоих! В дикой среде эти особи способны на все!
Эстель, казавшаяся мне раньше капризным ангелочком, показала свое истинное лицо. Вот с кого можно писать Пеппи Длинный чулок. А Тимошка растет явным подкаблучником, охотно ведется на все подначки. Я уже не уверена, что это хорошо, что дети так поладили.
Правда, вечером перед сном, когда приходит время сказки и обнимашек, все не так радужно.
