Собственно, случай с Виктором – тому яркое подтверждение.
И мне неуютно быть в роли смелой барышни.
Правда, надолго Виктора не хватает.
В машине он кидает на меня такие красноречивые взгляды, что я не выдерживаю:
– Ну что?
– Я все равно не понимаю. Зачем ты упираешься?
Я осознаю горькую истину, что достучаться до Воронцова у меня не выйдет ни при каких обстоятельствах.
Просто отворачиваюсь от него к окну и вижу, что мы проезжаем мимо магазина.
– Мы проехали, – окликаю я Виктора.
– Я везу тебя домой. Я дам тебе выходной.
И да, я знаю, где ты живешь, – отрезает он.
Ну да, он же запрашивал мое личное дело.
Это возмутительно, что он решает за меня, но я малодушно не хочу возвращаться в атмосферу сплетен и косых взглядов. Пусть будет выходной. С паршивой овцы хоть шерсти клок.
– Тогда, – смелею я, – вот там поверните направо.
Пусть хоть у Тимошки сегодня день удастся. Он любит, когда его забирают из сада пораньше.
Удивительно, но Воронцов послушно поворачивает, правда, когда он осознает, что остановиться нужно под надписью «Незнайка», его брови приподнимаются.
Дети уже гуляют после тихого часа, и, стоит мне подойти к калитке, как Тимка с визгом бросается ко мне. Я присаживаюсь на колени, чтобы его обнять и чмокнуть в щеку.
И вздрагиваю.
Потрясенный голос Воронцова врывается в нашу маленькую семейную идиллию.
– У тебя ребенок?
Глава 13
Мгновенно покрасневшими от морозца пальцами выгребаю из капюшона обнявшего меня Тимошки снег.
– Надеюсь, теперь вам понятно, что мне некогда играть в няню для вас и вашей дочери? – бросаю я за спину.
– Ты меня заберешь сегодня пораньше? – с восторгом спрашивает Тимка.
– Да, медвежонок, сейчас предупредим твою воспитательницу…
Собственно, Елена Петровна уже идет к нам. Зорким взглядом коршуна она углядела, что ребенок отбился от группы. Хорошая женщина. Внимательная.
Пока я с ней разговариваю, Тимка цепляется за меня и с подозрением разглядывает Воронцова, который еще до сих пор не отошел от шока.
Когда мы выходим за калитку, он не выдерживает:
– Ты его во сколько родила?
– Вас это не касается, Виктор Андреевич, – отвечаю, поудобнее перехватывая ладошку Тимки, который, застеснявшись огромного незнакомого мужика, даже не клянчит своего динозавра.
Пальцы мерзнут, и я не собираюсь ради удовлетворения праздного любопытства торчать на улице и рассказывать историю своей жизни.
– Всего доброго, Виктор Андреевич, – прощаюсь я и веду Тимошку к утоптанной дорожке, по которой можно срезать путь до дома.
