Поцелуй из карающего становится нежным, а его рука забирается мне под джемперок. Я хочу возмутиться, и Воронцов мгновенно этим пользуется.
Секунда, и его язык сплетается с моим.
Я не справлюсь с ним! Он слишком огромный, слишком сильный!
Попытка прикинуться резиновой, не реагирующей ни на что куклой, чтобы отбить у Виктора желание меня целовать, проваливается с треском.
Похоже, он воспринимает это как капитуляцию и лишь усиливает натиск. Мнимая покорность распаляет его.
Рука на талии сжимает меня крепче, прижимая к твердому, будто отлитому из стали телу.
Пальцы, удерживающие до этого мой затылок в плену, теперь поглаживают чувствительную кожу на шее. Горячие губы истово требуют от меня ответа, который я не хочу давать.
Но…
Я же живая.
Нормальная женщина.
Откровенная страсть мужчины пьянит. Окутанная его запахом, ощущающая вздыбленную плоть, упирающуюся мне в живот, я слабею. Организм будто просыпается под этими грубоватыми ласками, вспоминая, что такое желание.
И колени становятся ватными, температура растет, внезапно перестает хватать дыхания, а бархатистый язык продолжает исследовать мой рот.
Почувствовав мое состояние, Воронцов подталкивает меня к столу и сажает на него, не разрывая поцелуя. Устроившись между бедер, поглаживает их. Какие-то мелочи сыплются на пол, но прихожу я в себя, только когда Виктор пытается стянуть с меня джемпер.
В ужасе отталкиваю Воронцова, не ожидавшего сопротивления, когда победа так близка.
– Не смейте ко мне прикасаться! – я демонстративно вытираю с губ следы поцелуя.
– Я вам такого права не давала!
Наглец в ответ не менее нарочито трется эрекцией мне между ног.
– Извиняться не стану. Это нормальная мужская реакция.
– Это нормально для мужчины делать такое против воли женщины? – я вкладываю в голос все свое возмущение.
– Ты дышишь как загнанная молодая кобылка, не успевшая к финишу. И это говорит, что я на правильном пути. Так что прикасаться к тебе я буду, Барби, – с самодовольным взглядом он смотрит сверху вниз, а в глазах его тлеет адский огонь.
– Я не барби!
– Барбара, Варвара… Какая разница? Ты выглядишь, как барби, пахнешь, как барби и на вкус ты тоже как барби. Теперь я хочу узнать, как ты кончаешь, куколка.
– Но я не хочу!
Но, похоже, только в моем мире подобное имеет значение. Не в мире Воронцова.
– Не усложняй. Я все равно тебя получу. Строптивые кобылки вроде тебя созданы для того, чтобы их объезжать.
