Что ей сказать? Что мне еще раз дали убедиться, что ничего кроме роли постельной грелки мне не светит? Приличных мужиков мне встретить негде. Они если и бывают в магазине, то в основном женам духи покупают. А так… кому я нужна с прицепом? Только однокласснику-Жорику. Да вот мне он не нужен.
В школе надежды подавал, а теперь… охранник на автостоянке. Да не то беда, что охранник, а то, что в субботу в девять утра Жорик уже с бутылкой пива на лавочке у подъезда.
Женихается последние полгода. Но он зовет Тимку спиногрызом.
Это для меня все. Барьер.
Что маме рассказать? Что я хочу нормального женского счастья?
Чтобы сумки таскала не я, чтобы ругаться из-за цвета обоев, чтобы подкладывать любимому самые вкусные кусочки. Семью хочу, мужа, Тимке отца. Как растить пацана без мужского авторитета?
– Да, ничего, мам, – вздыхаю я, оставляя горькие мысли при себе. Она сама растила нас одна, овдовев в двадцать три, еще совсем девчонкой. – Просто жалко себя стало. Это пройдет.
Мама, стащив с меня шапку, молча погладила по голове.
Да и что тут скажешь? Я одна, что ли, с такой проблемой?
– Пошли ужинать. А потом пить чай с вареньем.
Простой рецепт от мелких житейских невзгод, но он работает.
И красноватый чай в фарфоровой чашке с маленьким сколом, и крыжовниковое варенье ложкой из банки, и даже тускловатый из-за упавшего напряжения свет кухонной люстры – все окутывает домашним уютом.
И я почти забываю возмутительное предложение Воронцова, но оно настигает меня, когда я перед сном отправляюсь в душ смыть с себя въевшиеся навязчивые запахи с работы.
Глядя на себя в зеркало, я задаюсь болезненным вопросом: «Что во мне не так?».
Ведь даже не попытался увлечь, соблазнить. Сразу предложил товарно-денежные отношения, очертил границу.
И не только не извинился за все, что наговорил, кем выставил, Воронцов решил меня сделать такой. Девкой для досуга…
Как живые, на меня накатывают воспоминания об отвратительном дне.
Глава 5
– Если ты, тварь, хоть пальцем тронула мою дочь, я тебя размажу!
Эстель – его дочь? Этого психа?
– Отпустите меня! И мы во всем разберемся! И уберите свои руки!
Рычащее чудовище сверлит меня карим взглядом.
Будто мне назло, он не торопится прекратить. Более того, откровенно меня лапает, вглядываясь в лицо, скользит ладонью по ребрам, оглаживает талию. Неужели он ждет, что я поверну все в сексуальную игру? Он ненормальный!
– Пап! – зовет из кухни Эстель.
