Ну а если у нас свой ребенок не получится, то усыновим, если захочешь. Или еще как-то решим вопрос, — Марк зарылся губами в мои волосы и принялся гладить по спине, успокаивая. — Ты мне скажи, хочешь или нет быть моей женой. А то я ведь не отстану...
Сквозь всхлипы я засмеялась:
— Ты всегда сначала надеваешь кольцо на палец, а потом уже спрашиваешь согласие невесты?
— Первый раз. Я первый раз делаю предложение, моя Даша. И, между прочим, ужасно волнуюсь. А ты мотаешь мне нервы и не отвечаешь, — пожаловался он.
— А если не отвечу? — я смахнула слезы и повернулась к нему. — Марк, это ведь все серьёзно. Может тебе сейчас кажется, что дети – что-то не важное. Но со временем… Тебе будет нужен наследник, у тебя ведь бизнес.
— Ты как-то обещала мне честный ответ на один мой вопрос. С тебя должок, девочка Даша, — Марк умолк, по-прежнему напряжённо глядя на меня, и произнёс холодным тоном. — Я повторяю свой вопрос и жду на него ответа, Даша. Ты хочешь быть моей женой?
Наверное, в этот момент я должна была обидеться на Марка.
Возмутиться или рассердиться на его жёсткий тон и холодный взгляд. Но я почувствовала... счастье."
"Потому что такой мужчина, как Марк никогда не будет настаивать на признании женщины в своих чувствах к нему, если она ему … не дорога, не важна… У таких мужчин всегда хвост поклонниц, готовых на все и не требующих вложений его души и сердца, и напоминаний про старый шуточный долг.
И глядя на стиснутые в напряжении челюсти и прожигающие меня потемневшие глаза Марка, я поняла, что он меня действительно любит.
Не просто хочет мое тело, от которого у него почему-то сносит голову. Что по странной причине, ему нужна я вся целиком. Со своим сердцем, душой и тараканами в голове.
Я обняла его крепкую шею и, приблизив губы к уху, зашептала:
— Марк Бахтин, я больше жизни хочу быть с тобой и стать твоей женой.
Почувствовала, как он сразу расслабился и стиснул меня в своих объятиях. И только решила, что могу, наконец, рассмотреть повнимательнее розовый бриллиант на своей руке, как меня принялись хватать, тискать и лапать, а над ухом зазвучало предвкушающее:
— Дашка, так мы можем трахаться без резинки? Это же кайф такой! А то я задолбался предохраняться.
И пока я надувалась возмущением, опрокинул меня на спину. Не раздумывая раздвинул мои бедра, быстро расцеловал живот, приласкал языком самое жаркое местечко, заставив меня дернуться от удовольствия, и с глухим стоном вошел в мое жадно подавшееся навстречу тело.
