– Но, Ген…
– Я сказал: закрыли тему. Надо водилу трясти. Очень плохо выглядит это странное расхождение в показаниях: Дорожкина уверяет, что пришла домой к семнадцати часам, и минут через пятнадцать-двадцать появилась Панкрашина, а водитель стоит на том, что привез ее к Дорожкиной к пятнадцати часам. Что это за странные два часа? Куда они делись? Почему они вообще появились?
Антону неприятно было наблюдать за тем, как сникает Роман под напором Колосенцева. Почему-то этот рыжий паренек был ему симпатичен, и душа за него болела.
"
"– Ребята, а что вы уперлись в это колье? – спросил он. – Почему вы думаете, что Панкрашину убили из-за него? Может быть, убийца и не знал ничего про колье, просто решил ограбить первого попавшегося подходящего потерпевшего, забрать деньги и телефон, обычное же дело. Тем более именно деньги и телефон он и забрал. Он же не знал, что в сумке еще и колье окажется, а уж когда оно подвернулось, то и взял, само собой. Другое дело, что каналы сбыта и всех барыг все равно надо перекрывать, потому что знал преступник о колье или не знал – а сбывать его все равно как-то надо.
Так что на ход оперативных мероприятий это не влияет.
– Ну да, – согласился Колосенцев, – не влияет.
– И второй вопрос, – продолжал Антон. – Почему вы совсем не рассматриваете версию убийства по личным мотивам? Может быть, месть? Ревность? Почему нет?
Колосенцев зло рассмеялся:
– Ой, Антон, ты бы видел эту потерпевшую! Какая ревность? Кому она нужна? Неухоженная тетка пенсионного возраста, волосы плохо покрашены, седина так и прет, одета кое-как, аккуратно, чистенько, но полный отстой, и с кошелкой.
Ты можешь себе представить пожилую женщину с кошелкой, которую кто-то приревновал бы? Да вся ее одежка не стоит и одного камешка из того колье, которое у нее якобы украли. Так что я больше чем уверен: это вообще была бижутерия. Может, и хорошая, качественная, но все равно стекляшки. А мужу и подругам наврала, что камни натуральные и золото. Мужу – чтобы не ругался, а подружкам – чтобы похвастаться.
Элементарно.
– Но ведь Ромка что-то говорил о любовнике. – Антон вопросительно посмотрел на Дзюбу. – Рома, поделись со мной своими идеями.
– Да не слушай ты его! – перебил Геннадий. – Вечно у Ромчика всякая муть в голове. Не было там никакого любовника, вот зуб даю.
Даже в сумраке салона машины было видно, как сверкнули обидой глаза Дзюбы. Но Роман промолчал, ничего не сказал, только зубы сцепил.
«Вот это характер! – с уважением подумал Антон.
