И Алла Анищенко, и Николай Букарин отзывались о Викторе Волько в самых нелицеприятных выражениях, да и сам Антон видел его. Действительно, ничего особенно приятного в этом человеке не было. А вот Евгении Васильевне он понравился. Почему? То ли потому, что Виктор Семенович специально старался произвести как можно более хорошее впечатление, то ли потому, что Евгения Панкрашина действительно не умела разбираться в людях, как и утверждал ее супруг. Она во всех видела только хорошее и ни в ком не подозревала второго дна, ко всем была добра… С другой стороны, эта ее патологическая недоверчивость, скрытность, готовность к тому, что «продадут и сдадут или сдуру проболтаются».
Нет, наверное, здесь все-таки нет противоречия. В представлении Евгении Васильевны все люди изначально хорошие, и если не доверять им свои тайны, то ничего плохого от них и ждать не следует. Могла ли она с таким подходом завести какое-нибудь сомнительное знакомство?
Дзюба, похоже, думал примерно в том же направлении, потому что спросил:
– Может быть, кто-то втерся к Панкрашиной в доверие и убил?"
"– Может быть, – кивнул Антон.
– Но зачем? Кому она мешала, тихая, спокойная, всегда в хорошем настроении, мягкая, добрая? К тому же не болтливая. И небогатая. Никакого имущества муж на нее не переписывал. Жизнь ее не застрахована. У нее ничего нет. Вообще ничего. Она бедна, как церковная крыса, с юридической точки зрения. Материальную выгоду от ее смерти получают только дети, они наследуют в равных с отцом долях «супружескую долю».
Но тут вроде бы все проверили.
Роман выглядел сегодня хуже, чем накануне, и Антон понимал, что вчера парень испытал шок, поэтому еще как-то держался, а после ночи, наверняка бессонной и проведенной в переживаниях из-за гибели Колосенцева, ему, судя по всему, совсем хреново.
– Что по Генкиному делу? – спросил он участливо. – Есть какие-то подвижки?
Дзюба начал рассказывать, и Антону показалось, что тот в полном отчаянии: все делается не так, никто не хочет взять мозги в руки.
– Ты представляешь!.
. – с волнением и одновременно с горечью говорил Роман. – Они – я с ребятами поговорил, спросил, оказалось, что они, как и Сергей Кузьмич, даже не подумали о том, что Гена был на машине, даже искать ее не начинали. Я спросил, мне сказали, что рядом с местом обнаружения трупа машины не было. Значит, его кто-то привез туда, он с кем-то приехал. Кто привез? Почему им этот вопрос в голову не приходит?
– Ну, а они что ответили?
– Послали сам знаешь куда.
