У нас должна быть своя жизнь, я принимаю гостей, я бываю на мероприятиях, я должен быть с женой, а она у вас все время занята, да еще ночевать остается, если вы дежурите или поздно возвращаетесь. Для нормальной семейной жизни это совершенно неприемлемо. Я знаю вашу историю, я знаю, что у вас погибла вся семья, а ваша жена была воспитанницей детского дома, сиротой, у нее тоже никого не было, поэтому у вас нет родни, которая могла бы вам помочь. Я все это знаю, но это не означает, что ваше личное несчастье, ваша личная трагедия должна мешать совершенно посторонним для вас людям строить свою жизнь и быть счастливыми.
Вы согласны?"
"Возразить Антону было нечего. Действительно, его трагедия – это только его трагедия, и почему Эля и Трущёв должны платить по чужим счетам?
– И как, по вашему мнению, мне следует поступить? – зло спросил Антон. – Вы видите какой-то приемлемый выход для меня?
– Вижу, – кивнул Александр Андреевич.
Он вышел из-за своего огромного письменного стола, сделал несколько шагов и с хрустом потянулся, потом помассировал руками затекшую от долгого сидения поясницу.
– Вы находите и нанимаете другую няню. А я ее оплачиваю. Я знаю, что Эля вам это предлагала, но от нее вы деньги не хотите брать, так возьмите от меня.
– Нет, – твердо ответил Сташис.
– Почему? Почему вы такой упертый? Что за дурацкая гордость?
– Да, это гордость, – признал Антон. – Да, это самолюбие. Но есть еще и чисто служебный вопрос: я офицер полиции, я служу в уголовном розыске, и где гарантия, что завтра или послезавтра мне не придется заниматься конкретно вами? И как это будет выглядеть, если вы ежемесячно даете мне деньги? Я рискую и честью, и совестью, и карьерой.
Меня просто уволят, если узнают, что меня прикармливает фигурант по делу.
Такое Трущёву в голову, по-видимому, не приходило.
Он снова занял место за рабочим столом, о чем-то задумался, глядя прямо перед собой, потом заговорил негромко и как будто даже просительно:
– Послушайте, Антон, но ведь сотни тысяч женщин, одиноких женщин, в нашей стране растят детей без всяких нянь, и ничего, дети у них вырастают, и не хуже других.
Антон усмехнулся и покачал головой:
– Нет, Александр Андреевич, вы не понимаете разницы. Во-первых, откуда вы знаете, хуже других или не хуже? Мне, например, отлично известно, что дети из неполных семей – это фактор риска в смысле развития криминальной карьеры. И во-вторых, не забывайте о моей работе.
