— Ну, вот, пожелала тебе спокойной ночи, теперь могу с чистой совестью отправляться спать.
Произнесла и замерла в ожидании ответа. И демон не подвел.
— Ну уж нет. Не отпущу, даже не надейся, — рявкнул он.
Снова притянул меня к себе и склонился к губам целуя уже по-иному. Сладко и бесконечно нежно.
* * *Рис…
Он чувствовал, как учащенно бьется ее сердце и пульсирует тонкая жилка на шее, под его пальцами. Как тяжелеет и срывается дыхание. Как подрагивают, поддаваясь его напору губы, приоткрываются и начинают отвечать — сначала робко, затем все увереннее и увереннее.
Как она изгибается, льнет к нему, отчаянно и доверчиво. А ее огонь, победно разгораясь, смешивается с его льдом, выжигает хмельную, тошнотворно-вязкую муть, что несколько дней туманила сознание, и возвращает ему самого себя.
Он ощущал это так ярко и остро… почти болезненно-остро. И руки сами сжимались, еще крепче обхватывая девушку.
Отпускать ее не хотелось. Категорически. Хотелось подхватить на руки, развернуть тропу и выйти далеко-далеко отсюда, в своем доме в Эратхаме, куда нет доступа никому.
И целовать… целовать… целовать, пить ее дыхание, такое сладкое, необходимое, как воздух, срывать с губ вздохи и стоны, пока не услышит долгожданного «да…». А потом опустить ее на кровать и, не отводя взгляда от потемневших от страсти глаз, накрыть хрупкое, податливое тело своим.
И пусть весь мир подождет или катится к Шаксу, если его что-то не устраивает.
Но мир не желал ждать и убираться прочь тоже. По крайней мере, Террелл с Брейтом точно не собирались этого делать.
Шквальный порыв морозного ветра выбил дверь, снося ее с петель, прерывая поцелуй, и в комнату ворвались побратимы, да не одни, а в сопровождении вездесущих духов семейства Аркентар… что б им в посмертии долго икалось. Коммандор, как всегда, с молнией наизготовку, Зелма с парочкой файерболов, а Анника со своим неизменным зонтом. Ну, конечно, куда ж без этой троицы?
Дамиан резко выдохнул, выбрасывая перед собой щит, чтобы закрыть Рис от ветра.
Но рук не разжал, и, когда девушка уткнулась лбом в его грудь, не удержался — ласково провел ладонью по ее спине. Выпрямился, глядя на братьев, поймал взгляд Брейта и еще сильнее прижал к себе Керрис. По-собственнически уверенно.
Никому не отдам. Не отпущу. Никогда.
Моя хайтэ.
Только моя…
И Брейтон склонил голову, принимая его решение.
— Что здесь происходит?
О, вот и любимое восклицание Зелмы.
Побратимы, в отличие от призраков, лишних вопросов не задавали.