Печень, почки, гортань или область чуть ниже грудины — Тарас мастерски разбирался в таких местах. Он не раз видел, как уходит жизнь из взгляда его жертв, и это было для него чем-то вроде особого удовольствия. Своим фирменным почерком.
Дверь он потянул на себя чуть сильнее, совсем неслышно. Она плавно и послушно подалась, не издав даже малейшего скрипа. В образовавшуюся щель можно было протиснуть руку, затем осторожно поставить ногу. Тарас уже был готов проскользнуть внутрь, уверенный и абсолютно спокойный. Он не ощущал никакой опасности, напротив, даже испытывал некоторое разочарование от того, что идёт на такую лёгкую добычу.
Тогда он резко распахнул дверь шире, как будто решил больше не играть в кошки-мышки, не прятаться, как крыса, по углам, а просто зайти и разобраться с лохом.
Лишь в самую последнюю секунду поддавшийся порыву киллер вдруг заметил, что к двери привязана какая-то верёвочка, тонкий шнур, натянутый почти незаметно, чуть дрожащий от его движения. Он почувствовал её напряжение уже слишком поздно, когда инерция его собственного жеста сделала своё дело.
В голове стремительно мелькнула догадка, собирая детали в одно: щелчок, какой-то скрип, и в следующее мгновение где-то в глубине квартиры что-то резко звякнуло, дёрнулось и… сработало."
"— Твою мать… — только и успел выдохнуть Тарас, когда два ствола самодельного устройства одновременно, громко и резко грохнули дуплетом прямо ему в лицо.
Горсть нарезанных кусачками стальных гвоздей, с бешеной силой вылетев из коротких стволов, врезалась в лицо Тараса и мгновенно превратила его в кровавое месиво.
Он даже не вскрикнул, почувствовав страшную боль, что взорвалась в его голове. Глаза, нос, губы и язык моментально исчезли в кровавом, раскалённом хаосе. Лицо сделалось одной изувеченной кровоточащей кашей. В мозгу ещё сверкнула последняя мысль о том, как глупо он попался, но даже осознать её полностью он уже не успел.
— Х-х-х…
Тарас рухнул навзничь, издавая лишь тихий хрип. Он умер не сразу. Мелкие осколки гвоздей сделали своё дело — смертельное ранение было страшным, мучительным и болезненным.
Он умирал так же, как когда-то погибали от его стилетных ударов жертвы, но только всё же быстрее.
Ещё несколько секунд он хрипел, захлёбываясь собственной кровью, пытаясь вдохнуть воздух сквозь рваную, искалеченную гортань. Но затем издал последний хрип и затих.
От автора:
✅10-й том «Чумы»!
✅Он попал в 1942 год и превратился в настоящий кошмар для фашистов.
