Вальков в этот же момент чуть приподнялся, напряжённо всматриваясь вперёд. На мосту через старую пересохшую речушку действительно стояла фигура человека в толстовке с глубоко натянутым на голову капюшоном. Он был один, стоял абсолютно неподвижный, будто замер, не чувствуя никакого волнения или тревоги. В руках у него была удочка, которую он спокойно держал над пустым руслом.
— А вы как догадались, что он будет именно здесь? — тихо спросил водитель, обернувшись.
— Опыт, Федя, — самодовольно хмыкнул Валет. — Опыт, мать его… Артур всегда стресс снимал рыбалкой.
А рыбачил он только здесь, именно с этого моста. Тут речка протекала, а в этом году русло пересохло напрочь. Я подумал, если ему идти больше некуда, он придёт сюда в тяжкую минуту. Тормози здесь. Только аккуратно, не спугни мне Артура. Брать будем сейчас, другого шанса не будет.
Голос Валькова стал ниже, он чуть откинулся на сиденье и почти шёпотом процедил, как бы для самого себя:
— Артур слишком много знает. А на кону сейчас… все.
Машины остановились перед мостом.
Заезжать на старые доски и проржавевшие металлические балки не рискнули: конструкция могла рухнуть, она и так едва выдерживала собственный вес.
Валет вышел из джипа, поправил пиджак и неторопливо направился к мосту. Из «Гелендвагена» вслед за ним выпрыгнули трое бойцов в камуфляже. Они двигались позади своего босса, стараясь держаться на некотором расстоянии, но при этом внимательно следили за происходящим.
— Артур! — громко окликнул Вальков фигуру на мосту, шагая уверенно и широко.
Голос его был почти весёлым, дружелюбным. — Дорогой мой! А я тебя везде ищу, весь город перевернул! Ты что творишь-то? Из больнички сбежал, всех на уши поставил. А я так и знал, что здесь тебя найду. Поехали домой… В больницу не поедем!
Он двигался навстречу — и вдруг замер, оборвав шаг посреди очередной доски, как будто резко натолкнулся на невидимую стену. Сердце у него ёкнуло и бешено забилось в груди. Впереди неподвижно стоял Савченко, и он никак не отреагировал на слова Валета, даже не шевельнулся.
На его лице, под глубоким капюшоном, угадывалась грубо намотанная повязка, закрывающая пустую глазницу. Но вместо удочки в руках он сжимал обычную тонкую ветку — небрежно сломанную, с торчащими сучьями. Держал он её так, будто это было рыбацкое удилище, и напряжённо смотрел на конец, будто там вот-вот что-то должно клюнуть.
Валет тяжело выдохнул. Ему окончательно стало ясно — Дирижёр слетел с катушек. Герман замер, не решаясь подойти ближе.
