Но это вовсе не означает, что перед нами опасный психопат или маньяк. Просто посттравматический психоорганический синдром. С этим приходится считаться. Надо набраться терпения и немного подождать. Время и терапия сделают своё дело.
Киреев закончил свою мини-лекцию и снова внимательно посмотрел на подчиненного, слегка прищурившись, словно ожидал услышать возражения. Но молодой врач молчал, обдумывая услышанное и явно не зная, что ответить на такой обстоятельный и чёткий монолог шефа.
Ему не хотелось выглядеть профаном в глазах начальства.
И тем более трусом.
— Ну что? Я тебя успокоил? — усмехнулся Леонид Абросимович, со скучающим видом отхлебнув ещё глоток кофе. — Всё будет в порядке, Андрей. Выполняй инструкции и продолжай наблюдение. Пациент не буйный — он просто пока не осознаёт своё состояние и место, где находится. Но это временно. Не волнуйся, всё пройдёт. Иди работай спокойно.
* * *Андрей Викторович трусом себя никогда не считал. Он спокойно отучился в медицинском, прошёл ординатуру, много раз видел и кровь, и боль.
И, казалось бы, к этому давно должен был привыкнуть, как сантехник привыкает к грязи канализации, а электрик — к ударам тока. Обычная работа, ничего особенного. Но что-то продолжало цеплять его, заставляя сердце биться часто и мучительно, заставляя осознавать, что привыкнуть можно далеко не ко всему. А с тех пор, как в закрепленной за ним палате появился этот странный пациент с перебинтованным правым глазом, ему стало и вовсе не по себе.
Именно этот больной — молчаливый, угрюмый, неподвижный, с постоянным хмурым выражением на лице — вызывал у него непривычный страх.
Каждый раз, входя в его палату, Андрей Викторович чувствовал, как сердце стучит в горле и появляются капельки пота на лбу. Поэтому обычно он всегда звал с собой кого-нибудь из медсестёр, чтобы хоть немного унять тревогу и не оставаться с пациентом один на один.
Сегодня он попросил Анечку, молоденькую медсестру, прийти в палату вместе с ним.
Та кивнула, улыбнулась, сказала: «Сейчас, Андрей Викторович, я догоню». Но сама теперь почему-то задерживалась, а идти одному в эту палату совсем не хотелось. Однако работа есть работа, и врач, тяжело вздохнув, подошёл к двери, нервно переминаясь с ноги на ногу.
Он нерешительно постучал, тихо открыл дверь и осторожно заглянул внутрь. Пациент Савченко сидел на краю кровати — спина прямая и напряжённая, руки на коленях, голова чуть наклонена вперёд.
