Я чуть усилил нажим — не для того, чтобы причинить боль, а исключительно для ясности происходящего, — и заговорил с ним голосом строгого воспитателя, которого почему-то сразу мысленно сравнил с Макаренко:
— Послушай, уважаемый, чтобы я тебя возле Ирки больше не видел. Если надо будет по иным делам мимо её двери пройти — обходи, хоть по пожарной лестнице, хоть через подвал. Усёк?
— Ты кто вообще такой, мать твою? — прохрипел он, с трудом сдерживая завывания от боли и унижения. — Тебе ж хана будет…
— Похоже, ты меня не понял, — сухо и спокойно повторил я, снова усиливая давление на сустав и не давая ему встать.
— Говорю еще раз…
Но в этот момент в дальнем конце коридора раздался громкий, командный голос бабы Любы, нашей боевой комендантши:
— А ну-ка! Это что тут за разборки такие⁈
Она решительно двинулась в нашу сторону, тяжело топая по бетонному полу старыми туфлями-лодочками.
Вот ведь чёрт, подумал я. Не вовремя сорвался воспитательный процесс.
Я отпустил кисть гостя, но при этом сразу сделал шаг назад и чуть приподнял руки, заранее приготовив ему добрую двоечку на случай, если тот снова решит включить быка.
Но тот, увидев грозную фигуру комендантши, мигом сник и явно утратил боевой настрой. Встал и отряхнулся, будто измарался.
— Яровой! — властно и громко воскликнула Любовь Марковна, приближаясь к нам широким шагом. — Ты это чего тут устраиваешь? Почему Сидоренко по полу валяешь?
Потом она строго повернулась к самому Сидоренко, который угрюмо смотрел исподлобья, потирая ноющее от слегка растянутого сустава запястье.
"
"— А ты чего глазищи пялишь, оболтус? — рявкнула комендантша на него. — Опять барагозил? Ты вообще чего на этом этаже забыл? Опять к Ирке заглядывал? Марш отсюда, немедленно, а то Светке твоей я лично все расскажу.
— Да не надо, Любовь Марковна… — неожиданно жалобно пробасил Сидоренко — я даже не ожидал от него таких телячьих нот. — Только ей ничего не говорите, я же просто за солью заходил.
Он послушно поплёлся по коридору, шаркая ногами, как провинившийся школьник, только в самом конце, уже возле выхода на лестницу, резко обернулся, волком глянул на меня, зло, недвусмысленно и незаметно для комендантши погрозил мне кулаком.
Мол, общежитие-то круглое, встретимся ещё, молодой.
— А ты, Максим, — строго уперла руки в боки комендантша, грозно взглянув на меня, — не успел ещё толком заселиться, а уже драки тут устраиваешь! Выселю!
Из-за её спины осторожно высунулась Ирка.
