Он остался сидеть, ссутулившись, на краю кровати, устремив потухший, безжизненный взгляд куда-то перед собой, словно смотрел сквозь стены, пытаясь увидеть ответ на вопрос, который мучил его много лет.
* * *Мы сели с Коброй в машину. Я достал из обертки кассету и снова осторожно взял её в руки, будто боялся повредить. Старая, потёртая, с пожелтевшей наклейкой вместо названия, на которой едва различимо проступала дата: «1 июня 1997 года». От этой даты ёкнуло в груди.
— Макс, что думаешь? — негромко спросила Кобра, не отводя взгляда от моих рук.
— Это точно она?
— Да… Похоже на то, — кивнул я.
А про себя подумал, что если это то, о чём я думаю, то здесь вся моя жизнь и… смерть. Всё, ради чего я…
— Надо срочно найти видак, — наконец, выдохнул я. — И проверить, то есть — увидеть, что там записано. Прямо сейчас, прямо сегодня.
Кобра замерла рядом. Она взглянула сначала на меня, потом на кассету и произнесла:
— Это ведь не просто компромат, Макс. Это смерть Валета. С этим мы его раздавим.
— Пусть горит в аду, — зло улыбнулся я.
Кобра кивнула, напряжённо сжав губы. Она будто только сейчас до конца поняла весь вес того, что мы держали в руках, и уже гораздо серьёзнее сказала:
— Тогда действуем быстро. По объявлениям найдём старый магнитофон. Плевать — как, хоть купим, хоть украдём, но нам надо увидеть, что там на этой кассете.
— Решим сейчас, — процедил я, заводя «Ниву».
Через минуту мы уже мчались обратно к городу. Я вдавил педаль газа в пол, чувствуя, как с каждым метром нарастает нетерпение и злость.
Дорога мелькала за окном, а внутри гремела одна мысль: наконец-то у меня в руках тот самый нож, которым можно перерезать нитку, связывающую меня с прошлым. Смерть Кощея. Тонкая игла жизни Валета. Теперь он у меня на крючке. Теперь — хана ему.
* * *Мы решили не терять времени на поиски видика. В камере хранения вещдоков уже лет пятнадцать пылился старый японский видеомагнитофон Funai, изъятый когда-то при очередном обыске. Там же стоял тяжёлый, громоздкий телевизор с выпуклым экраном — бандура, покрытая толстым слоем серой пыли и засохшими каплями краски.
Обычный древний телек, который уже давно никто не включал и не собирался использовать. Старая аппаратура осталась по давно забытым делам. Такое бывает…
Вытащив технику из хранилища, я быстро и почти на автомате подключил видеомагнитофон к телевизору в кабинете Кобры. Руки помнили. Старые провода ещё работали, штекеры вошли в гнёзда с характерным щелчком.
