Ага… ща-ас…
Тем временем Репей поднял на меня свои мутноватые глаза и задал первый вопрос:
— Вы сейчас находитесь в кабинете полиграфолога?
— Да, — спокойно подтвердил я.
Он посмотрел на монитор, удовлетворённо кивнул и продолжил:
— Сегодня четверг?
— Да, — опять спокойно сказал я, не сбивая дыхания.
Репей внимательно наблюдал за экраном, кивнул ещё раз и с лёгкой улыбкой спросил:
— Вас зовут Пётр Яковлевич Сидорчук?
— Да, — соврал я, как он и просил. И в этот момент я специально погрузился в самые тревожные мысли, которые были сейчас в моей голове.
Их искать долго не приходилось. Я начал думать о том, как во что бы то ни стало мне нужно убрать Валета, уничтожить этого гада, который в прошлой жизни убил меня. О том, где достать эту чёртову запись с моим убийством, которую я столько времени никак не могу найти. О том, что где-то на свободе всё ещё шастает второй киллер, готовит мне западню, просчитывает ходы. О том, что кадровик, похоже, не просто въедливый тип — он хочет завалить моё повышение в розыск.
Я вспомнил, как Зуев с трудом скрывал раздражение, принимая от меня рапорт и отправляя на этот проклятый полиграф. Вспомнил все проблемы и раздражение, и они смешались в моей голове в какой-то тревожный вихрь.
Я даже невольно нахмурился, почувствовал, как зубы сами собой сжались. Но тут же вспомнил, что перенапрягать мышцы нельзя — везде датчики. Нужно играть тоньше.
Полиграфолог внимательно смотрел на монитор, и лицо его прямо светилось от удовольствия:
— Замечательно! Просто замечательно! — воскликнул Репей, потирая руки, как старый ростовщик перед удачной сделкой.
— У вас просто идеальная реакция!
«Ага, думаешь, вот так просто и красиво откалибровал свой аппарат под меня? Ну-ну», — размышлял я, сохраняя внешнюю невозмутимость.
Он повторил ещё несколько подобных тестовых вопросов, на которые я то говорил правду, то лгал, каждый раз при лжи специально усиливая свою внутреннюю тревогу. Я видел, как Репей доволен: он явно решил, что теперь его прибор идеально настроен на мои реакции.
Наконец, полиграфолог щёлкнул мышкой в последний раз, удовлетворённо откинулся на спинку своего офисного кресла и обернулся ко мне, глядя с приторной улыбочкой:
— Ну-с, Максим Сергеевич, теперь приступим к основному тестированию.
Рожа его была такая довольная, что аж плюнуть хотелось. Но я сдержался. Сейчас важно было не дать ему заподозрить подвох, не дать почувствовать, что он ошибся в своей хитрой калибровке. Пусть думает, что всё у него под контролем.
