— И что стоим, мысли ценные рожаем, господа полицейские? — гаркнул Олег. — Карабины за спины, дружно взяли ящики и положили в машину! Не дай бог вам что-нибудь ударить или перевернуть! Помните, с этим грузом надо как с женщиной обращаться, если вы не хотите ей, конечно, горло перерезать.
Полицейские посмеивались, забрасывая карабины за спину. Действительно, когда они в последний раз ухаживали за женщинами, которым впоследствии не перерезали бы горло?
Олег перехватил какой-то странный, тяжеловатый взгляд Стахнюка. Тот быстро отвел глаза.
Вроде все нормально, но осадок остался.
Полицейские сноровисто погрузили ящики в кузов. При этом они перебрасывались шуточками. Мол, золото грузим, может, приберем себе в качестве компенсации? Вот только куда с ним денешься? Стоять на дороге, попутные машины ловить? Олег лениво их осаживал. Дескать, разговорчики, господа последние защитники рейха! Договоритесь у меня когда-нибудь! Он забрался в кузов последним, хмуро наблюдал, как из беседки выходит, что-то дожевывая, водитель, забирается в кабину.
Потанин смотрел по сторонам, запоминал каждый метр этой проклятой дороги. Стахнюк снова подозрительно косился на него, старательно прятал глаза. Да пошел он к дьяволу!
Олегу удалось спровадить в окрестные леса не всех эсэсовцев, а только тех, которые имели под задницами мотоциклы. Охраны вокруг хватало, опытной, квалифицированной, с характерными молниями в петлицах. Эсэсовцы стояли на КПП. Дорогу перекрывали посты, как стационарные, так и передвижной с вполне пригодным бронетранспортером.
Трасса погружалась в низину. На обочинах стеной стояли кустарники и низкорослые деревья. Между постами двести метров. Самовольничать тут не удастся.
Да и что он мог сделать, даже перестреляв эту четверку, заодно водителя и унтер-офицера, сидящего с ним рядом? Это при условии, что у него нет никакого оружия! Не нужны ему эти чертовы ящики. Майору контрразведки СМЕРШ требовался барон, сидящий за решеткой в изоляторе НКГБ.
В голове Олега снова тихонечко шевелились предательские мысли насчет того, что задание выполнить невозможно, по крайней мере в означенных рамках.
Однако он старался не давать им воли."
"Оборвались кусты. Основная дорога взбиралась на холм, водитель свернул с нее влево. Потянулись заборы заброшенного концлагеря. Сквозь дыры в них виднелись бараки. Одна из караульных вышек оказалась обитаемой. Там мерцал пулеметчик с «косторезом» на треноге. Втройне мило.
Концлагерь остался в стороне, машина въезжала на летное поле.
